Страница 28 из 49
Актинидия оказалась мягкой зеленой ягодой, похожей на смесь лысого киви и винограда, очень вкусной, но точно не попадавшейся ей раньше даже на полках «Азбуки вкуса». Пока Екатерина по-деловому наяривала ее из стаканчика и присматривалась к малине, Ромаш успел и часы с телефоном на зарядку поставить, и лимонада в стакан со льдом налить и принести, и расположиться на полу перед ней, по чуть-чуть подъедая крыжовник. После малины предложил посмотреть что-нибудь и вытащил из-под кровати целую коробку старых, явно самопальных дивидишек, среди которых Катюха не без ликования обнаружила «Гордость и предубеждение» в формате сериала BBC и немедленно настояла посмотреть его залпом. Так и поступили, и последующие пять часов Екатерина провела на кровати в полуобнимку с Ромашем — все-таки узковато для двоих, — но ее все более чем устраивало: она сидела в его футболке, пила холодный лимонад, счастливо трепалась о каких-то глупостях и ей было хо-ро-шо. Целоваться или тем более лапать ее таксист после откровенного разговора не пытался, но что-то неуловимое все равно изменилось — и в лучшую сторону: они с Ромашем будто перестали бояться лишний раз прикоснуться друг к другу, и часть времени Катюха провела то на его коленях, а то и вовсе на плече под ненавязчивое поглаживание, словно шепчущее: «Я рядом; что бы ни случилось, — с тобой, тут». После одиннадцати снова начало клонить в сон и последние полчаса Екатерина досматривала на кровати уже в одиночку — таксист заметил усталость гостьи и настоял ее уложить, а сам по-пуритански сел на пол. К моменту, когда все положенные сюжетом парочки радостно переженились, Катюха могла думать только о том, что недостаточно лежит, а потому вопрос выключившего проигрыватель и убиравшего дивиди на место Ромаша застал ее врасплох:
— А в лоб можно?
— М-м-м?
— Целовать в губы пока рано, я понял. А в лоб на ночь — тоже нельзя? Это вроде в разы невинней. Даже почти по-дружески, нет? — покосился он на нее.
— Не могу сказать. Я не то что с друзьями, и с мамой-то такого не делала, — оторопела Екатерина.
— Понимаю. Если честно, идея пришла в голову недавно, вот и решил, как положено представителю столь нелюбимого тобой крымского сервиса, поторговаться. Попробуем маленькую прививку перед настоящим поцелуем?
Она хмыкнула:
— А ты хитер. Ну хорошо, ляжешь — чмокну, устроит?
Ромаш улыбнулся шире:
— Вообще-то я сам хотел: собираюсь еще почитать, а ты, кажется, вот-вот уснешь.
Тут он был прав — судя по ощущениям, сознание вовсю мчало на экспрессе в царство Морфея, так что Катюхе оставалось только кивнуть:
— Хорошо. Правда, я уже выключаюсь, так что романтики не жди.
— И не думал: помню все, что ты сказала, не волнуйся. Спасибо — и сладких снов, — мягко улыбнулся он, подойдя к занятой гостьей кровати и легонько коснувшись губами лба Екатерины.
Врать не станем: тут ее сердце ненадолго сбойнуло, но даже всевидящий автор затрудняется сказать, стал ли причиной тому сам поцелуй или же выбившаяся из-под рубашки таксиста цепочка, на которой буднично и в то же время красноречиво болтался подобранный на пляже и подаренный ему куриный бог.