Страница 26 из 49
У двери послышались торопливые шаги, небольшая заминка — и неуверенный стук. Ромаш сейчас на полном серьезе просит у нее разрешения войти в собственный дом? Крикнув — хрипло, но уж как вышло, — Екатерина в очередной раз оценила его старательность: для просто сосисок с яйцами два набитых пакета выглядели перебором. Перехватив ее недоуменный взгляд, таксист пояснил:
— Просто у меня в холодильнике обычно шаром покати, а тебе хорошенько покушать надо… Вот, лимонада «Крымского» заодно взял, будешь?
— Потом — буду, — кивнула она и, опомнившись, добавила: — Спасибо.
— Да мне только в радость, — опять не пойми с чего расцвел Ромаш. — Пойдешь на кухню следить, как готовлю?
Катюха вздохнула:
— Полагаю, с этого момента мы можем чуть снизить градус паранойи: пока я тут в отключке валялась, ты меня уже раз шесть на органы продать мог.
— А че, много дадут? — ляпнул он и упреждающе вскинул руки. — Катенька, да я же просто шучу! Положи подушку на место, она тяжелая!
Хмыкнув, Екатерина сдалась и откинулась обратно, а таксист деловито прошел на кухню и принялся там возиться, издавая естественные, но чрезмерно пробуждающие аппетит звуки: позвякивание посуды, шипение масла на сковородке, хруст скорлупы… Запахло яичницей, и Катюха поняла — сиди она рядом с Ромашем, уже бы с вилкой и ножом на того накинулась. С кухни донеслось:
— Чайку заварить?
— Ага. Будет супер.
Слушая, как шкварчат сосиски и как закипает вода, Екатерина чувствовала страстное желание расширить список запрещенных конвенцией ООН пыток. Но вот активная фаза готовки завершилась, и Ромаш внес в комнату жестяной советский поднос — черненький такой, с росписью по дну. На нем — тарелка залитых яйцом мелко нарезанных на кругляши сосисок, кружка с чаем, приборы, сахарница, салфетки… Почти завтрак в постель, ну или, учитывая время, полдник. Катюха попыталась сесть поудобнее, и таксист ненадолго освободил руки, помог ей устроиться, затолкав под спину подушку, а после, положив на колени еще одну, разместил поднос уже там — оказалось довольно удобно. На еду она накинулась жадно, обжигаясь и забывая хотя бы подуть, и Ромаш снова забеспокоился:
— Катенька, ешь помедленней, я ж еще сделаю…
— Нофмавно, — прочавкала та в ответ. — Хвба неф?
— Купил! Секунду! — метнулся обратно на кухню таксист и вернулся с нарезанным на тонкие ломти свежим батоном.
Ну, это он молодец, конечно: самой Катюхе концепт умеренности в данный момент оказался несвойственен, и смолола она все подчистую, после чего Ромаш быстренько унес поднос и выжидающе присел на краешек кровати. Потихоньку становилось лучше — надо было закрепить.
— Стиралка у тебя есть, супер. А сушилка?
— Если ты о своей одежде, то я ее на веревки во дворе повешу, к утру высохнет, — охотно пояснил таксист.
О как, к утру.
— А в чем тогда я…
— Могу, как и обещал, тебя в своей одежде к тете Юле вернуть, а с утра все завезу, — поспешно отрапортовал тот, кажется, продумав и этот момент. — А можешь на ночь остаться, тогда завтра на поиски сразу отсюда поедем — тоже без проблем.
Идея провести у Ромаша вторую ночь подряд звучала чертовски приятно, а потому Екатерина чуть было на автомате от нее не отказалась, но поймала себя на этой мысли и буквально зависла. А, собственно, почему нет? Потому что он красивый? Потому что тут нет муравьев, ей готовят и о ней заботятся? Потому что бездонные голубые глаза так жадно ловят каждый жест, будто от нее зависит судьба вселенной? Даже если все это не по-настоящему — зачем обязательно страдать?
«О тебе никто никогда не будет просто так заботиться!» — завопило в голове, и Катюха на автомате ответила:
— Захлопнись, сволочь.
Таксист ничего не понял, но рот закрыл, а Екатерина поспешно бросилась извиняться:
— Прости, я не тебе. В смысле, не кому-то другому, а… Просто забей, хорошо? У меня была тяжелая ночь и слишком много мыслей после.
— Ага, понял. Так бывает, — мягко улыбнулся Ромаш. — В итоге как поступим — к тете Юле тебя вечером или у меня останешься?
«У него одна-единственная узкая кровать», — напомнило сознание.
«Зато пола — завались», — мысленно парировала Катюха и, прищурившись, задала более насущный вопрос:
— Слушай, а фен найдется?
Фен нашелся — тоже старенький, но рабочий, и именно им после ванны с пеной — ничего себе «без изысков», в ее номере только душевая кабинка имелась! — Екатерина высушила сначала волосы, а после — быстро постиранное в раковине нижнее белье. Перекус помог: по крайней мере больше не шатало, и с задачей попасть ногами в выданные Ромашем шорты она справилась, пусть и не без пит-стопа: хоть и казались мешковатыми, а в бедрах пролезла еле-еле — что ж, гендерные различия, будем знакомы. Зато футболка, напротив, была достаточно большой, чтобы прикрыть те части, которые шорты пытались подчеркнуть. Убедившись, что сесть в них сможет, а в зеркале отражается если не отдохнувшая, то уже хотя бы в разы менее грязная версия, Екатерина щелкнула задвижкой в ванной и открыла дверь. На кухне жужжало и стучало — либо Ромаш пытался снести одну из несущих стен, либо стиральная машинка была не сильно новее остальной техники. Сам таксист нашелся в спальне, она же гостиная, она же единственная жилая комната, — за перестиланием постели.
— Подумал освежить — в чистом тебе и спаться лучше будет, так ведь?
Катюха безмерно обрадовалась перспективе снова лечь на нормальную кровать с однотонным бельем без безумных цветочков, а потому главная мысль добралась до ее сознания только спустя какое-то время:
— А ты куда?
— Возьму запасное одеяло и на пол, не волнуйся, — радостно поделился Ромаш, кивнув на кресло со скрученным на нем свертком. — Читал, для спины полезно. Ты, главное, сегодня прям хорошенько выспись, лады? Явно идет на пользу.
— Ничто так не идет на пользу, как НДФЛ в 22%, — хмыкнув, пошутила Катюха, но фраза предсказуемо ушла в молоко, и продолжила она уже серьезнее: — Спасибо, попробую. Но, если честно, пока вообще не хочется.
— Оно и понятно, ты ж, считай, только встала. Кстати, — кивнул таксист на стол с ягодами, — не забудь. А еще, — теперь он взглядом указал на небольшой предмет, лежащий около ее сумочки. — Это было во внутреннем кармане юбки.
О, а вот и заточка. Хорошо, что Ромаш ее нашел, а то стиралке сейчас было бы весело…
Тот продолжил:
— Знал, конечно, что ты не шутишь, но, если честно, правда не ожидал.
— Я… не всегда такая, — только и смогла выдавить из себя Екатерина.