Страница 25 из 49
В следующее пробуждение кое-что изменилось. Определенно стало светлее, но что важнее — интереснее, и интересовало Екатерину многое: сколько сейчас времени? Когда она в последний раз мылась? С фига ли позволяет себе спать на таксисте? Какого черта вообще происходит — и, кстати, что там было насчет еды? Зашевелившись, резко села и чуть не свалилась с кровати — та оказалась довольно узкой, явно одноместная. Не ожидавший такой прыти Ромаш успел подхватить буквально в последний момент:
— Катенька, ты как?
— Будто фура сбила, — пробурчала та, пытаясь размять отекшее лицо. — Блин, все липкое. И сволочь еще эта…
— Какая сволочь?
Легко ему говорить — пролез в чужие мысли, взбаламутил душу и типа не при делах. Ох уж эти сердечные зазнобы, им только дай волю, вообще из снов не выгонишь…
«Сплю на новом месте, приснись жених невесте» — мгновенно всплыла в памяти присказка, которую мама, смеясь, повторяла, пока Катюха была маленькой. А потом всплыло кое-что более неожиданное.
— Судак! Блин блинский, ну конечно! Судак-раз-его-тудак! Телефон! Телефон мой где?
— Не знаю, в сумочке, наверное?..
— А сумочка?
Ромаш быстро принес ту с кресла неподалеку, и, покопавшись в ней, Екатерина победоносно достала смартфон, открыла карты и разве что не рассмеялась от облегчения, оседая обратно на кровать:
— Вижу! Я вижу улицы, прикинь! И помню! И ресторан этот на чертовой набережной, у меня их ризотто уже поперек горла. Далеко мы от моего отеля?
— Меньше десяти километров, — радостно заулыбался Ромаш.
— И я как вменяемая, ничего себе. Что ты сделал?
— Дал тебе поспать? — развел тот руками.
— А говорил, врать не умеешь, — прищурилась Катюха.
— Дал поспать и позволил себе немного о тебе позаботиться, — поправился таксист, по-прежнему не вдаваясь в подробности. — А сейчас — очень хотел бы, чтоб ты еще и поела, Катенька. Сможешь?
Выгнув бровь — глупости какие, зачем есть, если можно немедленно стартовать на поиски, — Екатерина все-таки скосила взгляд на часы в углу экрана смартфона. Полпятого. Нормально так выспалась… То ли прочитав, то ли угадав ее мысли, Ромаш принялся уговаривать:
— Даже если мы прямо сейчас выедем, все равно до темноты времени почти не останется. Может, лучше восстановишься до конца, и завтра со свежими силами в путь?
Звучало разумно, но по традиции хотелось перечить. Попытавшись гордо вскочить на ноги, Катюха пошатнулась и в очередной раз была аккуратно подхвачена и осторожно усажена обратно. Ладно, возможно, сегодня и вправду стоит чуть-чуть притормозить.
— Тогда завтра в девять? А сейчас отвезешь меня к Юлии?
— Если хочешь — отвезу, конечно, но, может, ты сначала хотя бы поешь и чуть в себя придешь? Прости, пожалуйста, но в таком состоянии лестницу на второй этаж вряд ли осилишь. Понимаю, не любишь, но, может, все-таки потихоньку?..
В этих словах правда тоже имелась: покуда дух Екатерины рвался на подвиги, тело в ультимативной форме требовало полежать еще хотя бы пять годиков. Проблема крылась в том, что…
— Я голодная.
— Есть ягоды, могу приготовить что-то при тебе, если позволишь, или доведу до ресторанчика — выбирай, — кивнул Ромаш.
— И помыться. Мне очень надо помыться.
— Ванная, бойлер, полотенца — все к твоим услугам. Шампунь с гелем разве что без изысков, но в остальном — полный набор.
Поскольку сама Катюха, понадеявшись на забронированный ранее отель, наивно не прихватила с собой никаких гигиенических средств и довольствовалась ныне чем-то глубоко паленым за сто пятьдесят рублей — не хозяйственное мыло, и то хлеб, — звучало скорее как повышение люксовости.
— Но сменной одежды по понятным причинам у меня с собой нет.
— Так я что-нибудь из своего дам, а твою мы пока в машинке простирнем. Что скажешь?
— Сосиски.
— Что, прости?
— Сосиски с яйцом пожарить можешь? От ягод не отказываюсь, но сперва хочется чего-нибудь жареного, вредного и…
— Поскорее?
— ДА!
Ромаш расцвел, словно в лотерею выиграл. Видимо, накормить ее было чем-то принципиальным.
— Так, я в магаз, а ты, пожалуйста, пока не вставай, хорошо? Буквально две минуточки подожди, а то еще навернешься… — он вскинул руки будто укротитель тигров, пытающийся успокоить разбушевавшегося подопечного.
Кажется, некую репутацию она уже заработала.
— Может, наоборот, ополоснусь, пока ты ходишь?
— Давай сначала хотя бы стоять сама начнешь? Я правда очень быстро, обещаю.
Звучало до обидного здраво, и Катюха кивнула. Ромаш не наврал — пулей метнулся к двери, ойкнул, кинул ей ключи и, не заперев, побежал наружу. Спасибо, конечно, но, кажется, пришла пора все-таки ослабить гайки: довела парня, добровольно ей ключи от собственной квартиры отдал, лишь бы не подумала, будто он ее с какими-то дурными намерениями удерживает. Спокойно ждать шло в противовес внутренней готовности на подвиги, и стремление срочно броситься делать хоть что-то Екатерина попыталась заглушить внимательным изучением комнаты. Постельное белье — обычное белое, после номера у Юлии она и забыла, что такое бывает. Обстановка скромная и староватая, как из позднего СССР — допотопный квадратный телевизор заботливо накрыт ажурной салфеточкой, к нему через кучу переходников подключен дивиди-проигрыватель, все это установлено в гарнитуре, буквально всем своим видом кричащем, с каким трудом его в свое время доставали. На полках — потрепанные пыльные книги с пожелтевшими страницами, повсюду расставлена куча цветов в горшках, в углу — кадка с пальмой. Чисто, просто, бедновато, но мило. Если честно, ожидала другого. Ну, такой парень — а комната как у героини корейско-советской дорамы об отношениях. О, в серванте среди хрусталя фоточка чья-то…
В полном соответствии с прогнозом Ромаша привстать с кровати оказалось непросто, но на выручку пришел умница-смартфон: наведя камеру и приблизив увеличением, Катюха уставилась на результат. Какой-то мужик, фото черно-белое, явно старое — отец, дед, еще какой родственник? На самого таксиста, правда, не особо похож, но мало ли… Кстати, может, тот вообще снимает и это — вещи хозяев, а она уже губу раскатала и к построению скоропостижных эмоциональных портретов приступила?