Страница 18 из 49
Удовлетворенно кивнув, таксист включил магнитолу, и на какое-то время Екатерина погрузилась в мысли, анализируя и рационализируя. Чертовы комплименты никак не могли помочь в поисках отца, но отказывались уходить из сознания, настаивая, будто и они имеют в жизни смысл, что не соответствовало действительности. Какая от них польза? Сплошной самообман и только: в уши лить много ума не надо, а бдительность усыпляют. Вот и сейчас мерзкое «он считает тебя великолепной» саботировало сознание подобно агрессивной рекламе в браузере, выскакивающей на малейшее движение мышкой и норовящей раскрыться во весь экран, — и как ее свернуть или вовсе убрать, Катюха не понимала. Знала же, Ромаш только помешает, зря согласилась. Этак он вообще все карты спутает, нужно бежать, бежать, пока…
«Так, я сейчас всерьез собралась на полном ходу прыгать из машины из-за одного единственного комплимента?» — внезапно осознала она, заметив, что вцепилась в ручку двери и пытается оценить скорость движения. Ме-е-е-едленно разжав пальцы, Екатерина уставилась строго перед собой. Во рту пересохло, ладони одновременно покрылись испариной и похолодели — перегрелась, паническая атака или и вправду лучше прислушаться к чутью? Словно издалека до нее донеслось:
— Катенька? Все в порядке?
— Нет, — боги видят, каких усилий стоило промычать это через плотно сжатые зубы. — Мне безумно страшно.
Ромаш взволнованно на нее глянул, быстро свернул на обочину и, затормозив, под ее полубессознательное возмущение схватил обе ладони в свои и принялся растирать.
— Я не врач вот вообще, но постарайся сосредоточиться на том, где ты сейчас и что с тобой происходит. Все, что чувствуешь, видишь, чего касаешься, — максимально думай про это и только про это, хорошо?
— Ага, — промямлила она и внезапно для самой себя добавила: — В городе — точно за руки. И даже если буду вырываться — не отпускай. Ни в коем случае. Я потом спасибо скажу. В моменте — нет, а вот потом — обязательно.
— Да-да, понял-принял, — покивал таксист, немного щекотно и, чего уж скрывать, приятно массируя ее пальцы. — Заодно и с ментами местными познакомлюсь, кругозор расширю, так сказать…
Она попыталась вырваться, и он успокаивающе погладил ее руки:
— Шучу я так по-дурацки, извини. Просто плохо пока понимаю, чего ждать и к чему готовиться.
— Угу. Спасибо, — все так же скованно кивнула она. — Я, к сожалению, тоже. Далеко нам еще?
Он назвал. Катюха нахмурилась. Назвал снова — и она чертыхнулась. Ромаш замер и очень осторожно спросил:
— Теперь еще и не слышишь?
Оставалось только кивнуть. Таксист присвистнул.
— Вот уж не знаю, чего за фрукт твой папаша, но серьезно, с учетом всех приколов одной тебе к нему соваться точно не стоит. Это ж надо настолько…
— Не факт, что причина именно в нем, — поспешила пояснить она. — Чувства не всегда рациональны. Судя по ситуации, полагаю, что мои — скорее нет.
Ромаш уставился на нее во все глаза:
— Тебя нереально трясет, руки холоднющие, словно только из морозилки, а ты мне еще и объясняешь, что эти страхи беспочвенны?
— Я склонна так считать.
Помолчав немного, парень вздохнул:
— А я склонен считать, что когда боги выбирали, кто будет небесную твердь держать, тебя не взяли только потому, что была слишком занята каким-то другим делом и решила не отвлекаться, вот серьезно. И это не комплимент, это я не знаю что.
Она хихикнула. Звучало глупо, но насмешило — и накативший ужас потихоньку отступил, ворча и предрекая кары и муки. Доверять нельзя, идти вперед нельзя, нужно бежать, бежать, пока не стало хуже. Екатерина отпускала страх без сожалений, завороженно следя, как пальцы Ромаша мнут и трут ее собственные. Шрамов нет, даже мелких — неожиданно, а у нее вон, на указательном и мизинце. «Мозоли отличника», как мама называла шишку на среднем пальце от ручки, тоже не нашлось — ну так и у нее за столько лет работы за ноутбуком рассосалась, а раньше пугали, что только удалять хирургическим путем… Ресницы у Ромаша длинные, линии бровей четкие, будто в салон ходит, да и вчера, когда купался, лишней растительности на теле она не заметила — может, и вправду уходом не брезгует? А что, места курортные, вон, в Бразилии все повально на красоте помешаны… Глупенькие и странные мысли сахарным сиропом заполняли освободившееся после ужаса пространство, и Катюха впервые за многие годы не гнала их, а впускала как родных: теперь, зная, кто может поселиться на их месте, воротить нос не особо хотелось. Постепенно успокоившись, она кивнула и не без сожаления высвободилась из ладоней Ромаша.
— Кажется, прошло. Можем ехать. И давай сразу договоримся: держишь за руку, если сама не пью более двух часов — выпаивай, главное — купи и открой при мне, на еду — пофиг, а в полдевятого ты меня оттуда увозишь, что бы ни происходило, хорошо?
— Ладно, — кивнул он озадаченно и снова покосился на нее. — Но насчет еды — уверена?..
— Пока я невменяема — все равно не накормишь, — пожала та плечами. — Но, конечно, посмотрим, как пойдет.