Страница 17 из 49
Глава 4. Беда (без всяких «по»)
— Теть Юль, я с сегодняшнего дня буду Катеньку в ее путешествиях сопровождать.
— Будешь и будешь, мне-то нафига на уши присел? — пробурчала женщина, скрупулезно перебивая что-то из тетрадки в ноутбук.
— Катенька сказала, вам надо знать.
— И что? Будешь теперь все делать, что она скажет?
— Ну если ей так спокойнее, — развел руками Ромаш.
Пять баллов за старательность, минус два за подачу. Вздохнув, Екатерина решила завязать с подглядыванием и вошла в сторожку, с сомнением уточнив:
— А почему здесь ждешь?
— Мешать не хотел: вдруг опять дела…
— Ты про планерку, что ли? Она раз в неделю, можешь не волноваться, — и, поймав на себе заинтересованный взгляд Юлии, обратившей внимание на их внезапный переход на «ты», Катюха буркнула: — В общем, я готова. Едем?
— Едем, — расплылся в улыбке Ромаш.
Вот как он это делает? Гадское утро с недосыпом, тонной липкого солнцезащитного крема и так и норовящей сжечь ее зарядник проводкой, но стоит его увидеть — и вуаля, даже сожительство с муравьями уже не кажется чем-то из ряда вон. Ромашу точно надо если не в рекламу, то в какой-нибудь пятизвездочный отель податься — с их-то концепцией «покупают не сервис, покупают впечатления»…
Однако стоило Екатерине сесть в машину и открыть карту на телефоне, как настроение резко спикировало обратно на уровень «сойдет для поножовщины»:
— Твою богу душу. Класс.
— Что-то случилось? — опасливо покосился на нее таксист.
— Теперь я даже здесь название нужного места вспомнить не могу. И прочитать. Похоже, проблема начинает расползаться за пределы города.
— Ну вот. А еще от помощи отказывалась, — Ромаш красноречиво посмотрел, но, не добившись эффекта, вернулся к дороге и словно между прочим спросил: — В итоге на чем остановилась: дашь себя за руку водить, как вчера, или придумала другой способ, чтоб мы не потерялись?
— По-моему, за руку немного перебор, — насколько смогла вежливо сформулировала свою позицию Екатерина, в режиме реального времени ощущая, как лицо медленно заливается краской.
К счастью, водитель был слишком увлечен своими мыслями и на ее смущение внимания не обратил:
— А какие варианты? Купить веревку или поводок там какой и ими обвязаться? В идею просто держаться за концы я, если честно, не шибко верю: сам-то буду, не вопрос, но что, если твоя психика и это вывернет наизнанку и, к примеру, наврет, будто не шнурком тычу, а змеей?
Звучало довольно бредово, но в последнее время происходили вещи и побредовее, поэтому отмахиваться от тревог Ромаша Катюха не спешила.
— Обвязаться выглядит еще страннее, чем за руки… А просто рядом идти не вариант?
— Ну, за вчера я четко уяснил, что ты порой по тапкам так втопить можешь — фиг угонишься, — покачал головой таксист и, мельком глянув на ее вытянувшееся лицо, пояснил: — Катенька, я на полном серьезе. Уж не знаю, из какого олимпийского резерва ты сбежала, но не умей я, где надо, срезать по-хитрому, отвалился б еще в первый час своей доморощенной слежки.
Екатерина, чья близость с олимпиадами ограничивалась астрономией, а со спортом — и того меньше, крайне удивилась:
— Но если верить трекеру, я большую часть времени на одном месте топчусь…
— Большую — может быть. Но вот в оставшуюся определенно шпаришь похлеще Шумахера.
С Ромашем за руки, да? То ли он решил наконец включить свою деньгососущую опцию, то ли и вправду переживал за нее — кто ж разберет. Сочтя, что попытка не пытка, Катюха показала ок, а поняв, с насколько угрюмым лицом это сделала, взялась пояснить:
— Ладно, за руки так за руки. И если что, это «окей», а не «очко».
Ромаш издал странный звук, потом еще раз, а после уже не смог сдержаться и откровенно заржал. Екатерина пристально на него посмотрела, и он стушевался:
— Извини. Просто… ну, очень неожиданно было. Вся такая мадам из столицы — и вдруг «очко». Не думал, что и слова-то такие знаешь.
Катюха хмыкнула:
— Это ты еще не видел, как программистов из курилки за уши к рабочим местам тащу — там и похлеще бывает.
Улыбнувшись чему-то ей неведомому, Ромаш внезапно выдал:
— И все-таки ты великолепна.
— Напоминаю: так чаевых ты не добьешься.
Очередной странный быстрый взгляд на нее — и обратно на дорогу.
— Вперлись тебе эти чаевые… Что, уже и похвалить нельзя?
— Можно, — и бровью не повела Екатерина. — Но это если взаправду, а не на пустом месте. Лесть ненавижу ни под каким соусом.
— Да тебе попробуй польсти — зубов потом не соберешь, — покачал головой таксист и почему-то грустно подытожил: — И все-таки ты необычная. Упорная, всегда помнишь о цели — я таких мало встречал.
Тоже мне, нашел уникума.
— Мне кажется, все москвичи такие. Другой ритм жизни и прочие столичные приколы, — пожала Катюха плечами.
— Не, на москвичей я насмотрелся, и почти никто на тебя не похож. Ты особенная.
— Спасибо, но правда — нет.
— Не привыкла к комплиментам?
Вроде простой вопрос, но в ступор поставил. Получала ли Екатерина комплименты? Да постоянно — от заказчиков, коллег, та же Алла Эдуардовна без доброго слова и ручки не попросит, но вот «привыкла» точно было не о Катюхе: они с похвалой словно существовали в двух абсолютно параллельных плоскостях, изредка косясь друг на друга и стараясь не соприкасаться, чтоб случайно не аннигилировать. Точнее было сказать, что комплименты всю жизнь отскакивали от Екатерины Тавровны как о стенку горох и еще ни один не удостоился чести пройти фейсконтроль и быть впущенным в сердце.
— Скорее не знаю, что с ними делать, — честно ответила она. — Как и с прямолинейными людьми.
— Насколько могу судить, ты большая шишка, а такие если и не врут, то только кусочек правды говорят, иначе никак — ну и от других, видимо, подобного ждут. Понимаю. Я попроще. А если надо, могу и помолчать.
— Такое уже чересчур, сойдемся на спасибо, — задумчиво пробормотала Катюха, все еще переваривая свое комплиментарное открытие.
— Больше не хвалить? — обеспокоенно глянул на нее Ромаш.
— А ты и вправду остановишься?
— Ну это навряд ли.
— Тогда не будем врать друг другу.