Страница 12 из 49
Однако стоило ей принять решение, как мозг немедленно начал оное саботировать. Смотри, какой красивый профиль — а все, завтра не увидишь. Руки какие гипнотизирующие — тоже лимитированное развлечение, нигде таких не встретишь. Не улыбнется больше, в глаза не уставится — старайся налюбоваться, пока сама себя единственной крымской приятности не лишила. Больше никаких красавчиков за рулем, меняем краша всей жизни на Светку-матершинницу.
«Оно и к лучшему», — злобно буркнула себе Катюха, но не пойти на поводу у малодушия не сумела, нет-нет да и засматриваясь на таксиста. В принципе, можно в тот же Avant Models сторговать — не пропадать же фактуре только потому, что ей с ним некомфортно? Нащелкать простенькие снепы, скинуть с контактами — с руками оторвут, в модельном бизнесе подобные типажи на вес золота. К примеру, для рекламы нижнего белья. Нет, конечно, пойдет любой концепт, особенно романтика или премиум-сегмент, но нижнее белье упрямо требовало со всей тщательностью рассмотреть свою кандидатуру. Екатерина попыталась напомнить себе, что вообще-то в первую очередь Ромаш живой человек, а не манекен для удачных ракурсов плавок, но перспектива увидеть растяжку с ним в каком-нибудь ТЦ делала свое дело и упрямо свербила: хотя бы предложи, все девки мира еще спасибо скажут. Минут через десять она сдалась:
— Вы никогда не рассматривали карьеру модели?
— Ну, пару передач видел и все еще в шоке, что кому-то может прийти в голову налить в тушь для глаз ацетон, — охотно включился в беседу таксист, но, кажется, не уловил сути вопроса.
— Нет, я в смысле… Сами не думали?
— Зачем? — недоуменно покосился на нее Ромаш. — Если девица глупая, только зазря обижу — и без того наказана. Да и не по-мужски как-то втихаря пакостить…
Екатерина почти физически ощутила, как ее репутация не просто грациозно лавирует, а буквально пикирует в Марианскую впадину, и поспешила пояснить:
— Я о другом, о самой работе моделью. Без ток-шоу, по-настоящему: пришел, переоделся, снялся — такого плана.
Таксист только рассмеялся:
— Да кому я нужен, скажете тоже!
Что ж, видимо, в случае успеха все девки мира и вправду будут ей обязаны.
— Я, конечно, из смежной сферы — реклама, но по опыту могу сказать, у вас многообещающая внешность. Может быть, слышали о Наташе Водяновой, Ирине Шейк или Вике Боне?
Теперь тот покосился настороженно:
— Это которая антиваксер?
— Если правильно помню, она поменяла свое мнение, — мысленно чертыхнувшись, быстро протараторила Екатерина и вновь попыталась направить разговор в нужное русло. — Суть в том, что все они были обычными девушками, а стали звездами. Среди мужчин такое тоже не редкость, просто их имена меньше знакомы широкому кругу. Я, конечно, не могу ничего обещать, но, на мой взгляд, понять, «любит» ли вас камера, дело пары часов, потом отправим фото агентам, и самое ужасное, что может случиться, — вам просто не ответят.
Ромаш мельком стрельнул на нее глазами, встретился взглядом и старательно притворился, будто сверяется с зеркалами заднего вида — на пустой-то дороге.
— Ну, возможность с вами щелкнуться я упускать не хочу…
— Не со мной, — моментально поправила Катюха, неистово молясь, чтобы никто из коллег никогда не увидел ее в подобном виде — уставшей, взмыленной, покусанной и без укладки. — Нужны только ваши фотографии.
— Если на память — то и так дам, вон, в бардачке в конверте есть, на пропуска всякие делал. А если вы насчет всей этой модельной штуки серьезно…
— Серьезнее некуда. Обещаю, отправлю реальному скауту, а не самотеком.
— … то в случае удачи — что?
Она постаралась ответить предельно честно:
— Первые годы, скорее всего, работа на износ, постоянные перелеты и необходимость следить, чтоб в Китае вам под шумок брови не сбрили, прецеденты бывали. Но пара лет — и при удачном стечении обстоятельств попадете в крупные рекламные компании, возможно, кутюрные показы. Как минимум посмотрите мир и сможете получать за пару месяцев больше, чем здесь за год. Как максимум… тут уже зависит от вас.
— А вы с этим как-то связаны будете?
— По большей части нет, я из рекламы. Но пару контрактов с вами надеюсь ухватить.
Ромаш чуть побарабанил по рулю и вздохнул:
— Слушайте, не сомневаюсь, это все очень круто и здорово, что вы рассказываете, и наверняка я пожалею — но ведь для этого уехать придется, так? Такое не для меня, вот совсем. Я тутошний — или тутовый, как правильно? — где родился, там и пригодиться хочу.
— У вас здесь семья? — догадалась Катюха.
Это многое бы объясняло — и, чего греха таить, поумерило бы кое-чей пыл.
— Ну, кто ж без семьи-то сейчас, это да, но не в том смысле, как вы могли подумать, — с ноткой грусти отозвался водитель. — С родными у меня… сложно, в общем. Я для них слишком шебутной да мутный вышел, моего образа жизни они не понимают и сверх необходимого общаться желанием не горят — да не о них сейчас и речь. Я сам уезжать не хочу, такие дела. Семья не держит, а вот земля… Землю люблю.
Екатерина покосилась на выжженную траву за окном. Бесконечные виноградники и горы, которые, не скроем, имели некоторое очарование, но в ее представлении вряд ли могли соперничать с многомиллионными контрактами. Да и во фразе про семью было что-то ну очень подозрительное: пусть Ромаш и слышал об антиваксерах, но лично она антитаксистов не встречала ни разу.
— А что с образом жизни? Вы же людей возите? Многие так подрабатывают.
Ромаш, кажется, погрустнел еще больше:
— Да нет, вы правы — именно что людей вожу, а моим это как кость в горле. Сомнительно, видите ли. Несолидно. В их представлении нормальный мужик — он, ну… С хозяйством, у бани с кумовьями перетирает, банку с гвоздями завел и все такое. Ну где я и где баня? — тут, предположим, женщины всего мира могли бы поспорить. — Мне вон водить нравится, с пассажирами общаться — помру я в обществе одних и тех же рож.
— Кажется, понимаю, — осознала старую как мир проблему Екатерина. — Не одобряют ваш выбор и хотят профессию понадежнее?
— Вроде того, — кивнул Ромаш. — Хотя иногда кажется, что они не одобряют меня всего и сразу — и дело с концом. Но, повторюсь, тут я не на них оглядываюсь, а сам. Посмотреть мир, конечно, звучит здорово, но я из тех, кто ради этого уезжать с насиженных мест не готов, простите. Совсем не мое. А фото возьмите просто так, на память — только рад буду, — с этими словами он ободряюще кивнул на бардачок.