Страница 64 из 71
— Можешь. Но хочешь ли? — спросил я, сделав шаг с ней, обуреваемый новыми яркими чувствами.
Только вот поспешит, твою мать…
— Хочу, — истерически выкрикнула она, вздрогнула, замельтешила на месте, а потом и вовсе кинулась к двери.
— Кукла, ты волновалась обо мне, — обронил я ровно, насколько это было возможно с тахикардией в груди и гулом самолетного двигателя в ушах.
— Нет, — даже не поворачиваясь, но протягивая руку к двери.
— Тогда зачем пришла сюда? — продолжил я спокойно давить, но мой собственный голос выдавал мое нетерпение и жажду.
— Хотела увидеть, что с тобой все в порядке, — скомкано обронила девушка, замерев на месте.
— Со мной все в порядке, поэтому можешь не волноваться, — планомерно подводил я Куклу к желанному признанию.
— Я и не волнуюсь.
— Ещё и не любишь.
— Не люблю.
— Может тогда хочешь поговорить.
— Не хочу.
— Может не хочешь уходить.
— Не хочу.
— Тогда оставайся, конечно.
Несколько секунд она безуспешно тупила, не понимая, что наговорила. Но к счастью, с осознанием, не пришло желания сбежать от меня.
Мы просто стояли друг напротив друга и боялись дышать. Боялись вспугнуть чувства, которые так откровенно читались в глазах.
Еще немного и лед бы тронулся.
Еще чуть-чуть и я бы повторил “люблю”, а Кукла бы поверила.
Еще совсем немного и я бы снова мог целовать эти прекрасные губы.
— Антон, как ты? Лицо не пострадало. У нас на носу съёмки… — громыхала мать, разглядывая меня оценивающим взглядом.
— Что вы за мать такая, если вас волнует только предстоящая съемка? — с нескрываемой обидой и разочарование отозвалась Влада, обращаясь к Татьяне Морозовой.
— Антоша, сынок, что здесь делают эта похабная девица?
— Да откровенно говоря, я и сама не знаю, что здесь делаю, — хмыкнула девушка и не оборачиваясь шагнула к выходу.
— Прочь отсюда. И если я только узнаю, что ты каким-то образом связана с этим нападение, я засужу тебя, маленькая дрянь…
— Мам, ты можешь заткнуться, пожалуйста, — взвыл я, теряя то, что несколько минут назад обнадеживало и грело меня. — Блядь, — схватился я за волосы, услышав, как открылась, а потом с треском и хрустом захлопнулась входная дверь.
— Эта, гадина, еще не знает, на что я способно. Я мокрого места от нее не оставлю, — причитала мать, не замечая того, что самолично только что раздавила родного сына.
— Если ты хоть что-то сделаешь ей, если ты даже просто позволишь себе как-то неуважительно посмотреть на неё или отозваться… — прогремел я, нависнув над женщиной. — Я клянусь, ты можешь забыть, что у тебя есть сын.
— Антон, да что ты такое говоришь. Как позволяешь себе ставить эту дешевку выше меня. Да и вообще, что ты о ней знаешь? Невооруженным глазом видно, что она охотница за деньгами…
— Замолчи. И никогда не смей так отзываться о ней.
— Открой пошире глаза, сынок, и ,возможно, тогда ты наконец увидишь, кто она на самом деле, — не унималась мать, теряя связь с реальностью.
— Мне достаточно того, что я чувствую к ней, — процедил я и полностью пустой обсел на кровать. — Я люблю её. Жизнь готов за нее отдать.
— Антон, опомнись, — шипела истерически женщина, не веря в услышанное. — Ты несешь сущий бред…
— Я серьёзен как никогда, мам, — поднял я голову и безапелляционно посмотрел на родительницу. — Тебе придётся принять ее или отказаться от меня. Потому что Влада, хочешь ты этого или нет, будет со мной…