Страница 63 из 71
Глава 43
Барс
— Тоха, тут тебе твоя Кукла на телефон усердно наяривает. Может ответить и успокоить… — скривился Тигр, разминая подбитую нижнюю челюсть. — Начиталась уже, наверное, в интернете дичайшей жути…
Если подытожить факты, то у нас с “Dangerous” реально было мало шансов выйти живыми из потасовки с отбитыми дружками Рудого. Их как минимум восемь на нас четверых. На руках краги, на ногах берцы и морды дико мстительные.
Вот только школота дворовая не учла, что перед ними не гламурные сценические пижоны, а нормальные парни. У Тигра за плечами внушительная бойцовская карьера. Пума просто безбашенный и по жизни, а в драке тем более. Он же улаживал противников рожей в грязный асфальт ещё до того, как они успевали разозлить его. Мы с Пантерой, между прочим, тоже не только бицепсы в тренажерке качали, но и тоже кое-что могли. А если учесть, что настрой у нас двоих последнее время был, скажем мягко, на предельном фрешике из-за неудач на любовном фронте, то были мы совсем не прочь хоть физически разгрузиться.
— Скажи, что я не могу ответить. Хреново мне… Очень…
— Не понял, — округлил глаза Тигр. — Она же переживать будет, если любит.
— Вот именно “если”... — отбил я и вышел в другую комнату, чтобы не слышать разговора друга с Куклой и не обнадеживать себя заранее.
Приедет, тогда и будет разбираться.
А пока не помешало бы выпить и расслабиться, адских каруселей мне на сегодня однозначно хватило.
Вот только лукавит я!
Взять и выкинуть Богомолова из головы не мог. На подкорку до боли впечатались картинки, на которых Кукла блаженно улыбается другому, а на меня смотрит с таким ненавистным пылом, что хочется удавиться на месте.
Зараза бессердечная.
Меня до сих пор вовсю трясло, но не из-за каталажки и драк до и после неё. Меня колошматит от смелости Куклы.
Она, блядь, рискнула показаться мне на глаза с другим, рискнула принять от него розового зайца и пойти на свидание.
Словно все мои признания ей мимо кассы.
Ведь я ей четко дал понять, что не отпущу.
— Влад, давай забьем на прошлое и начнем сначала. Только ты и я. Без споров и пари.
— Барс, ты сам не утомился ссать мне уши.
— Очень… Но должно же до тебя когда-то дойти, что у тебя нет другого выхода, как отдаться мне.
— Как примитивно, Морозов. Мечтай шире, возвышеннее…
— Кукла, ты же будешь плакать, если я исчезну.
— Ну вот! Уже что-то более масштабное. Жаль, что все также несбыточно.
Господи, я же хотел по-хорошему.
Поговорить, забыть горькое прошлое и начать заново.
Но Кукла с каждой новой встречей так меня раскочегарил, что я, как огнедышащий дракон, дышал уже лишь деструктивном и яростью.
Я не понимал, чего Кукла от меня еще хочет.
Извинения были.
Раскаяние и признание тоже.
Цветы, подарки, щенячья верность и неконтролируемая ревность тоже имелись в наличии.
Поэтому нефиг удивляться, что от этого всего ахтунга мой мозг кинулся творить непостижимый перформанс.
— Почему вы здесь? Почему не в больнице? И где Барс? Он сильно пострадал?
— Может чтобы все было целы, не следовало крутить задницей перед другим, — ультимативно припечатал Куклу Тигр прямо на входе. — Тоха не для развлечения ввязался в драку, а потому что свихнулся от юбви и ревности.
— Я его об этом не просила…
Сбавила тон девушка, не ожидавшая, впрочем, как и я, нападок от Тиграна.
— Думаешь, он хочет бегать за тобой.
— Пусть выйдет сюда, и я ему скажу, чтобы не бегал.
Я лишь омерзительно дружелюбно улыбнулся за соседней дверью, но никоим образом не посмел отказать себе в удовольствие подслушать перепалку Тигра и Богомоловой.
А в том, что что-то неординарное будет, я уже не сомневался! Понял по взвинченным голосам этих двоих…
— Ты слишком разогналась, моя хорошая, — по-видимому, тормознул девушку Аязов у двери моей спальни. — Я не настолько выжил из ума, чтобы сталкивать друга с бесчувственной идиоткой, которая сначала катком по нему проехалась, а потом еще какого-то хрена обиделась. Не он один спорил, дорогая, но какого-то хрена только он оказался неправ.
Вот только на все эти доводы у Влады было свое альтернативное мнение:
— Думаешь, мне важны причины, по которым ко мне долбится твой психованный дружок? Отнюдь. Это может быть что угодно: очередной спор или реальные чувства. Мне пофиг. Для него дверь закрыта. Навсегда.
— Чего тогда сюда примчалась психичка ненормальная… — не уступал Тигр. — Если все так между вами однозначно? Или акция какая-то?
— Я увидеть его хочу… — запоздало и очень тихо отозвалась девушка.
В груди защемило трепыхающееся сердце, скуля от тоски и надежды, тянуло меня открыть эту чёртову дверь, разделявшую нас, и сгрести взволнованную Куклу в объятия.
Но я не спешил делать глупости…
Не спешил схлопотать пощёчину от Куклы за то, что приукрасил нанесённый мне Рудым и его бандой урон.
— Сестра сказала, что видела в интернете видео, — Кукла запнулась. — На нём видно, что Антону серьезно прилетело. А еще в сети есть несколько фото и там … — снова пауза. — Тигр, скажи, где он, пожалуйста…
Я молчал, а Аязов еще дольше.
Не знаю, испытывал он девушки или банально ждал моей реакции, ведь знал, что я рядом и все слышу.
Что до меня, то я просто вдыхал кайф наслаждения. Я сделал Куклу. Выжал из неё чувства. Сейчас я мог дать голову на отсечение, что Влада меня любит.
Любит… Любит… Любит…
Пусть и не скажет об этом, упёртая моралистка.
— Тигр, пусти её, — отозвался я, понимая, что свечусь от счастья. Еще немного и Куклу увидит не покалеченного бедолагу, а довольного до усрачки дурочка с расшибленным виском .
Дверь открылась медленно, боязливо. Влада вошла точно так же.
Перепуганные глазки долго бегали по моему лицу, обнажённой груди. Многострадально задерживались на ушибах, ранах, ссадинах и так красноречиво моргали, когда наполнялись слезами.
Устоять под обстрелом этих глаз было мегасложно.
Потому что меня накрыло такое болезненное ощущение заботы о ней, что оно перекрывало все другие чувства.
Мне больше не хотелось проучить её за рандеву с Рудым. Не хотелось дожидаться от неё слов сожаления. Я даже мог задвинуть свою гордости, злость и обиду.
Лишь бы она так не страдала.
Все было видно по её обеспокоенному лицу, по нервно подрагивающим плечиками, по такой болезненной выжатого улыбке.
— Ничего серьёзного, поэтому я могу идти, — прикусила она пересохшие губы.