Страница 56 из 71
— Влада… — поспешно выкрикнул я, не узнавая голоса, напитанного безмерным сочувствием. — Твоя мама погибла…
— Хорошо, — запоздало отозвалась девушка. Без истерики. Без крика и слез. Без лишних слов и расспросов. Так, словно предугадывала это. Словно заранее знала ответы на все вопросы. — Спасибо, что сообщил.
— Влада, я приеду к тебе, — спохватился я, не медля больше ни секунды. — Я могу помочь с похоронами и…
— Не будет никаких похорон, — настолько вымораживающе холодно, что я задрожал каждой клеточкой. — Пока, Барс. И не звони мне больше.
В этот самый момент я вкусил животного страха и позорного озарения.
Я просрал Куклу навсегда.
Чувствовал себя последним ничтожеством и не собирался доказывать обратное. Да и вообще, чтобы я сейчас не сделал, оно не вернуло бы мне чувства собственного достоинства.
Только вот оставить Владу одну в этот самый момент я не мог… Но при этом прекрасно понимал, что нужен не я, а кто-то другой, так как она не примет меня в качестве помощи и поддержки.
Вспомнил об отце, которого она упоминала при последней встрече.
Охуел, конечно, когда оказалось, что препод из универа, с которым она якобы мутила и из-за которого я еще больше ненавидел ее, оказался её родным отцом.
Очередная штукатурка, за которой прятала себя Влада.
Была резкой, грубой, холодной, лживой.
А все для того, чтобы не быть слабой.
Чтобы не показать остальным, насколько надломлена внутри.
Наверно, я бы на атомы разложился в волнениях за неё, но спасал то, что я знал — она больше не одна. Как душевнобольной заламывало себе руки и вжимался в сидушку машины, приглядывая ещё несколько месяцев кряду за ней.
Знать, что у неё все хорошо, стало моей душевной анестезией.
Только благодаря этому не дошёл до ручки, но поизносился знатно.
Регресс сна, проблемы с аппетитом. Нервный, злой, вечно на взводе. На “Опасных” стал кидаться. С Пумой даже сцепился несколько раз из-за какой-то мелочи.
Мне не только морально было хрено, я уже и физически не вывозил кавардак, который был у меня на душе… В сердце.
Полное переосмысление жизни.
Что со мной творилось какая-то ерунда, видели все, но никто не понимал её причину…
Даже в какой-то степени и я сам.
Убивал себя в хлам на репетициях группы. Завёл мимолетную интрижку со своей новенькой подиумной напарницей. То пускался в разгульное веселье по барам и клубом, то прятался ото всех в тренажерных залах, выпуская пар на бойцовской груше.
А потом не выдерживал и ехал сталкерить Куклу…
И думаю, не надо говорить, что только в эти мгновения вдыхал живительный кислород.
Я, конечно, не единожды порывался показаться ей на глаза, но сдерживался. Знал, что ей это не нужно.
Такой отморозок, как я, не нужен.
Много раз хотел позвонить, чтобы спросить:
— Почему тогда сама пришла ко мне? Почему отдалась? Почему не отомстила?
Мне до одури хотелось услышать “любила”, ведь я сам все отчетливее и отчетливее стал понимать, что как псих люблю её.
Но моё настоящее время, уже никак нельзя было согласовывать с её прошлым.