Страница 55 из 71
Глава 38
Барс
Ну я и идиот!
Фантастический слепошара.
Я видел только то, что хотел увидеть.
Я воспринимал Владу как куклу. Красивую и бесчувственную. На которую не стыдно поспорить, но ради которой не будешь заморачиваться.
У меня за плечами была целая гора таких "брендовых вещиц", которые я покупал для мажорской тусовки и то только для понтов, а потом благополучно забывал на барной стойке. Возможно, со временем забыл бы и Куклу.
Но я не дал себе этого времени... Я продолжил воевать с ней, а вместе с тем все больше и больше узнавал её.
Никак не ожидал, что за равнодушие этой девчонки кроется такая девственная чистота. Ее стервозность — это лишь защитный слой штукатурки, а не истинная гримаса.
Только вот, чтобы увидеть это потребовалось подвести Владу к пропасти, даже больше — я почти толкнул её.
— Барс, ты пришел только потому, что думал, что я позвала тебя сюда, чтобы шантажировать?
— А это не так?
— Нет! — так громко, жёстко, безапелляционно, что даже я на мгновение уверовал в честность этой суки. — Но знаешь, я предпочту, чтобы ты не верил мне и боялся до конца своей жизни…
— Кукла, ты действительно такая дура? Ты все еще думаешь, что я какой-то дешевый пижон, которого может испугать отпрыск конченой маргиналки. Окстить, Богомолова, если я захочу, то именно о тебя будут шептаться на каждом углу, именно ты не сможешь спокойно ходить по улицам города.
Я ненавидел, когда мне угрожали. Чувство страха преследовал меня с детства.
— Если ты прямо сейчас не перестанешь плакать и сорвешь мне показ, то я отвезу тебя к отцу.
— Мам, я устал… Я хочу спать…
— Думаешь, отец будет с тобой добреньким? С ним тебе будет ещё хуже, потому что ты не нужен отцу, он уже давно отказался от себя, он выбрал твоего старшего брата, потому что Гриша не ноет и не истерит, как ты. Я хочу сделала из тебя звезду, Антон. Чтобы отец кусал локти, что предал меня и тебя. Ты должен затмить и Гришу, и низкосортных моделек, с которыми таскается по советским приёмам твой папаша.
Я презирал брата.
Презирал всех без исключения моделей.
И только к двадцати годам осознал, что это не моя собственная ненависть.
Это ненависть, навязанная мне Татьяной Морозовой.
Отец без каких-либо условий принял меня в свою семью и компанию,стоило мне лишь обратиться к нему за помощью после побега от тирании матери. В тот же день, как я забрал свои вещи из агенства Татьяны Морозовой, она заблокировала мои счета и расторгла все контракты в индустрии моды, этим самым перекрыв мне мою модельную карьеру. К счастью, я быстро нашел себе новое призвание, способности к которому я унаследовал от отца, — это музыка. Музыка нравилась мне с детства, но на серьезные занятия не хватало времени из-за постоянных фотопроб и показов. Благодаря отцу и Грише, я попал в продюсируемую ими рок-группу “Dangerous”, и именно в ней нашел себя.
Но привитый мне с детства комплекс неполноценности никуда не исчез. Я до сих пор доказываю всем, что чего-то стою без покровительства отца и матери.
Выигрываю споры, забив на честь и достоинство.
Возвращаюсь в ненавистный мне модельный бизнес, лишь бы вернуть славу любимой группе и чтобы о барабанщике “Опасных” снова заговорили.
И твою мать, снова забираюсь под крылышко к Татьяне Морозовой, так как её агентство самое известное не только в России, но и за рубежом.
А Барс работает только с элитой, потому что только так он поднимает свою самооценку.
Я не позволю какой-то второсортной девчонке испортить мой идеальный образ и обогатиться за мой счёт.
Но уже на следующий день меня накрыл жесткий адреналиновый откат.
Я, все также опасаясь мести от Богомоловой, явился к её дому, чтобы воочию понять, чем буду крыть, если Кукла будет шантажировать меня имеющейся у неё видеозаписью. А в том, что это произойдет, я не сомневался.
Только вот эта поездка произвела обратный эффект…
Я наделся увидеть залитую в дугу мать Куклы, валяющеюся у подъезда, но никак ни её хладный труп на лестничном пролёте.
Милиция, скорая и всезнающие соседи толпились во дворе.
— Жанка Богомолова.
— Из шестьдесят седьмой квартиры.
— Да сожитель её и толкнул.
— Толкнул и сбежал.
— Они со вчера дебоширили. Пили сначала, потом ругаться начали. Жанка его выгнать грозилась, вроде как он её дочку снасильничал.
— Вася, а фамилию не знаем.
— Зек он. Зимой откинулся и у Жанки поселился.
— Владка — дочь ее. Съехала отсюда неделю назад. А как найти, не знает…
— Я позвоню Владе, — включился я в разговор соседей со следователем.
По кнопкам попал не с первого раза, так как руки тряслись словно и я бухал со вчерашнего дня. Не знаю только, от чего больше. То ли от злости на ублюдских родственничков Куклы. То ли от страха, что это я буду тем, кто скажет Владе о смерти матери.
— Кто это? — медленно отозвалась девушка на другом конце телефонного провода.
— Тоха. Антон Морозов… — осторожно начал я.
— Какого черта?! — надсадно рявкнула Кукла, а затем, тяжело вздохнув, продолжила: — Барс, у меня нет к тебе никаких претензий. Я поспорила на тебе, ты — на меня. Я скачала видео лишь для того, чтобы вырезать из него запись твоего признания в любви, а не удалила её с твоего планшета, потому что тебе тоже были нужны доказательства своей победы. Мы оба выиграли, поэтому оставь свои глупые фантазии насчет шантажа. Мне ничего не нужно от тебя. Я даже удалила твой номер…
Как ушат ледяной воды.
Отрезвляюще и болезненно.
Я словно очнулся от морока.
Кукла больше не была стервой, больше не угрожала мне…
Но я по-прежнему чувствовал опасност,ь исходящую от неё…
Опасность пожелать узнать настоящую сущность Богомоловой.
Очевидно же, что я ошибка.
Влада терпеливо молчала в трубку, ожидая от меня каких-то разумных выводов. В то время как я внутренне выл раненым зверем, силясь не сойти с ума.
А ведь я ещё должен сказать то, для чего собственно и позвонил.
Но вместо этого я стал лихорадочно задыхаться, а совесть, как цербер, выскабливала из меня все внутренности, а затем варила их на адовом костре.
— Пока, Антон. Пожалуйста, не заставляй меня менять номер телефона, — не выдержала паузы Кукла.
Мое шоковое состояние в секунду разогналось до запредельных значений. Если она сейчас положит трубку, то больше никогда не ответит на мой звонок.