Страница 53 из 71
Глава 36
Влада
Тело нещадно ломило, к волосам на голове было даже больно прикоснуться, но я не плакала. Несколько беззвучных всхлипов не в счет. Как и не в счёт пугливые вздрагивая по ночам.
Детская привычка…
Но ничего…
Сейчас я точно знаю, что все изменится.
Нет больше скрипучей металлической койки, задвижки на двери и голосящей толпы на кухне…
А ещё нет мамы с очередным хахалем...
Пусть и криво, но судьба наконец-то улыбнулась и мне.
Все сложилась само собой…
Побои, сотрясение, больница с вип-палатой, где я смогла прийти в себя и принять единственно верное решение…
Я не вернусь больше домой.
Модельное агентство расторгло со мной контракт после того, как я не явилась на заключение контракта. Лицом “Лори” стала Златка. Но мне ни грамма не жаль, потому что я бы все равно не смогла работать с Морозовым.
Если рубить гордиев узел, то до основания.
В институте тоже осталась последняя сессия, а потом распределение и новая работа. Надеюсь в должности режиссёра театра, я буду получать достаточно, чтобы оплатить съемное жилье. А пока я воспользовалась отступными, которые мне выдала Элеонора. Пунктик в контракте, по которому договор может быть расторгнут только по согласованию сторон, в противном случае — выплата неустойки в размере заработной платы за весь неотработанный период. Обычно этим условием Элеонора обезопашивала себя от заблаговременного ухода моделей, но в этот раз ей так сильно горело поскорее избавиться от меня, что её не остановили даже существенные убытки.
Ненависть ещё одного человека сыграла мне на руку…
Спасибо вам всем большое…
И Элеоноре…
И Барсу…
И Васечке…
А главное, маме…
Благодаря вам у меня сейчас все хорошо.
Впервые за всю жизнь…
С рождения мне жилось несладко…
Мать с постоянной регулярностью выплескивала на меня свои обиды и разочарования. Ругала, обзывала, била…
Я плакала, а мать ещё больше злилась. Со временем я перестала плакать, сносили все молча и покорно.
После ухода от нас моего первого “папки” мать скатилась в запой, страшный и беспробудный, а я превратилась в бродяжку.
Грязная. Голодная. И в дождь. и в холод во дворе…
Так как дома страшно.
Тогда меня впервые забрала опека и, наверное, и не вернула бы никогда, если бы с матерью не произошел несчастный случай. Мать работала на мебельной фабрике. Ну как работала — выходила на смену раз через раз. Не выгоняли, потому что жалели. Мать-одиночка все же. И вот после многодневной гулянки, отходняка, а потом ломки без очередной бутылки мать виляя явилась на работу, а там сокрушительно упала, сильно повредив ногу. Как итог — несколько операций, хромота и инвалидность. Вот именно в этот момент мама вспомнила обо мне и каким-то необъяснимым образом забрала меня из детского дома. Несколько недель мы были похожи на благополучную семью. Мама не пила, постанывая, лежала на вытяжке, а я ей прислуживала.
Наша идиллия закончилась ровно тогда, когда мать смогла доковылять до ближайшего магазина. И снова понеслось: компании, пьянки и сменяющиеся один за одним “мужья”.
Больше мать не работала.
А зачем, если ей и так платили пенсию по инвалидности?
Маленькую, конечно, но на несколько гулянок хватало.
А то, что у меня не было ни еды, нормальной одежды и обуви, мать не волновало.
Я обходилась обносками, которые мне по доброте душевной отдавали соседи. Наверное, именно поэтому я и сейчас не брезгую рыночным тряпьем. Мне до сих важно лишь, чтобы чистое и аккуратное. А за подаренными соседями вещами я очень старательно смотрела, ведь знала, что буду в грязной или порванной одежде в школе, меня снова заберут в детский дом, где единственный способ общения — крик, а метод воспитания — ремень.
Лучше уж с равнодушной матерью, которая чаще вообще забывала обо мне, чем материла и била.
Вот только я так и не смогла спастись от детского дома. Попала в этот ад во второй раз и именно там стала той “конченой стервой”, которой меня называл Барс. Я так достала весь воспитательский состав, что директриса напомнила матери о пособии на ребёнка, и родительница тут же примчалась за мной.
Так я снова оказалась дома, который больше походил на выгребную смердящую яму, чем на семейное уютное гнездышко.
Повзрослев, я пыталась все изменить. Пыталась вылечить мать. Подрабатывала и копила деньги на клинику. Вот только мать преждевременно завершала лечение или самовольно сбегала из больницы и по новой начинала свою “распрекрасную” весёлую жизнь.
Как же я рада, что наконец-то все закончилось.
И нет, угрызения совести меня не мучают.
Я не бросала “больную” мать, она меня выгнала сама.
Точка…
Конец истории…
Я сделала все, что могла. Я полностью искупила долг, который заплатила эта женщина за моё нежеланное рождение.
Мы квиты.
Осталось только рассчитаться с Барсом. В первую очередь за вип-палату, ведь я прекрасно понимаю, что по его наводке менеджер “Dangerous” определил меня в люксовые больничные апартаменты, пока я была без сознания.
А во второй, за идиотский спор. Мы оба были неправы, оба спорили. Но только я прилюдно унизила Морозова. Он никак не поквитался со мной, даже, наоборот, помог и пожалел.