Страница 52 из 71
Глава 35
Влада
— Если ты ещё хоть на шаг приблизиться ко мне, я так заору, что сюда прибежит не только мама, но ещё половина дома.
Вот только моя тирада не оказала никакого воздействия на отчима. Пьяный, стеклянный взгляд и перекошенная самодовольная улыбка.
Честно, я оцепенела.
От страха. От наглости этого прохиндея. От вседозволенности, которую он творил в чужом доме… С чужой семьёй.
— Мать настолько упитая, что не встанет с кровати до утра, — хриплый, прокуренный голос эхом звенел в полутораметровой ванной. — А ты не ерепенься так, Владка. Всем до тебя нравилось и тебе понравится. Вот мать твоя в любом состоянии с радостью ноги раздвигает…
— Заткнись, мерзкий червяк. Я скорее сдохну, чем позволю тебе прикоснуться ко мне.
— Не строй из себя невинную овечку. Видели мы, на каких машинах и с какими блатными фраерами ты разъезжаешь, — истошно стонал урод, ритмично дергая засаленные треники в районе ширинки. — И знаем, чем ты расплачиваешься за такое роскошество.
Будь на мне что-то большее, чем легкий вафельный халат, надетый на голое тело, я бы, наверное, ринулась на названного папашу, намереваясь пробраться к двери за его спиной. Но даже от мысли, что мне предстоит прикасаться к этому маргиналу, проталкиваться всем телом, меня подташнивало и било дрожью омерзения.
Стояла на месте перепуганной ланью и, выпучив глаза, наблюдала, как эта помойная гниль похабно облизывает губы, не переставая дрочить, а потом и вовсе бросается на меня.
Глухой стук упавшей косметички с гигиеническими штучками заглушается моим истошным криком:
— Мама, мама, мамочка! Пожалуйста, помоги мне…
Но никто не пришёл на помощь… Ни мать, ни соседи, которые стопроцентно слышали мои жалобные вопли через тонкие перегородки.
Непроглядная безнадега…
Но я не сдалась, не перестала сопротивляться.
Я и так за всю свою жизнь вынесла слишком много боли и унижения. Лучше смерть, чем позорное клеймо этой тюремной гниды. В адреналиновом пылу я колотила эту дышащую гнилью мразь руками, лягалась ногами, брыкалась всем телом, когда он рвал на мне полы злополучного халатика и выкручивал руки, силясь оттеснить меня от двери и прижать к противоположной стене ванной комнаты. И вот когда мои силы были на исходе, а тяжесть тела мужчины ощущалась сильнее, чудесным образом пришло неожиданное спасение.
Я так думала…
Но то, как меня потянули за волосы и болезненно выволокли в коридор, говорили совершенно об ином.
— Мам, мам… — слёзно бубнила я, хватаясь за край ускользающего сознания.
— Убью, сука. Придушу голыми руками. Всю жизнь мне испоганила, а сейчас ещё удумала и мужика увести. Тварь неблагодарная.
Я лишь потерянное шарила глазами по изуродованному злостью и вечными пьянками лицу матери и как рыба безмолвно открывала рот, не понимая, как объясниться.
Да и что объяснять…
Все и так понятно.
Дражайший Васечка, привалившись спиной к стене, звучно пыхтел, закатывая зрачки и энергично передергивая рукой в штанах. Только для матери это был не аргумент, она трехэтажно материла меня, обвиняя во всех мирских грехах.
— Змеюка подколодная. Я вырастила её, Васечка, а она мне такую подлянку. Ненавижу ее, гадину. Ненавижу!
Я сидела на полу, поджав колени к подбородку, и слёзно сносила все обидные слова и хлесткие удары.
Господи! Чем я заслужила все это? За что они все так со мной?
За что мне самые близкие люди вынесли приговор без суда и следствия?
Мама… Папа… Барс…
Ну и ладно.
Но вся моя любовь и привязанность пропала. Испарилась с очередной несправедливой пощечиной…
Это больше было не обидно, только больно.
— Уйди из моей жизни и моей квартиры, падкая дрянь. Вон…
Я на автопилоте поднялась на ноги, смерив мать жестким равнодушным взглядом, и поплелась к своей комнате, собрать вещи и убраться из этой чёртовой шарашки.
Только взявшись за ручку своей двери, меня жёстко развернули грубые сильные руки.
Второй раз эти касания прошибли кровоточащие раны и вогнали в ступор. Омерзение до судорог.
Васечка волоком тащил меня к выходу, а мать помогала. Лишь на лестничной площадке я начала упираться ногами и на ходу хвататься руками.
Но ухватиться за перила не успела, полетела кубарем вниз.
И не знаю, чья рука меня толкнула. Отчима или матери…
К счастью, лететь пришлось недалеко. Только со второго этажа.
Что соседка снизу вызвала скорую, что я была без сознания почти сутки и что вип-палату оплатил менеджер Барса, я узнала только на следующий день.
Происходящее до этого помнила какими-то рваными урывками, но лучше бы начисто забыла.
Хотя ненависть не забудешь…
Бесконечную. Жестокую. Ничем не заслуженную…