Страница 39 из 71
Глава 26
Влада
Скрывать не стану — было страшно.
Тело лихо так потряхивало от резкого выброса адреналина.
Я призналась…
В том, что я это рано или поздно сделаю, не сомневалась. Вот только не ожидала, что прорвет меня в самый неподходящий момент.
Пари было гарантом сохранности моей гордости. Не влюбилась, а убедительно притворялась. Не Барс списал меня, а мне стало неинтересно.
Помните, Влада Богомолова не может позволить себе слабости.
Почему?
Потому что я знала, как это, когда тебя тыркают все кому не лень из-за запойной матери, начиная со школьных учителей и заканчивая соседскими детьми. А самое ужасное, что и пожаловаться было некому. Ведь единственный родной человек — это и есть твоя позорная родительница.
Меня обзывали, избегали, унижали, открыто издевались и даже жестоко гадили. Но я быстро научилась давать отпор. Наверное, если была бы парням, тупо разбивала бы всем обидчикам носы в кровь. Но так как я девочка, то приходилось искать более деликатный способ заткнуть агрессоров. Я научилась давать сдачи словами, а для этого всегда нужно было иметь козырь в рукаве.
А вот с Барсом я бездарно профукала свой козырь…
Я ждала, что от моего признания Морозов станет в стойку. Но он лишь медленно оторвался от меня и на удивление спокойно встретил мой робкий, извиняющийся взгляд. Ни крика, ни грубых слов, ни обвинений.
Почти по нулям, за исключением слишком напряженных скул и сжатых кулаков.
Вот поэтому я и не повелась на это спокойствие, но и лепетать заправской дурочкой не кинулась. Хоть неимоверно сильно хотелось оправдаться. Быть для Барса честной, правильной… милой.
Но нет.
Пока еще я могу контролировать свою глупую любовь.
Барс сделал шаг ко мне, поведав о чувствах. Я призналась в ответ.
Ход снова за тобой, Антон…
И неважно, что свой ход я уже могу не сделать.
Я давно усвоила закон жизни: на каждое действие есть противодействие.
И сейчас только Морозову решать, чем противостоять мне.
Значит, спор? — его голос звучал обманчиво мягко, но это не помешала мне покрыться мурашками страха. Непроницаемый, тёмный взгляд говорил больше любых слов. Барс с циничной щепетильностью изучал моё лицо, ища там подтверждение своим догадкам.
— Выходит, ты ничего не чувствуешь, Влада? Не из-за любви твоё сердце прямо сейчас рвёт грудь… — Барс сделал настойчивый шаг. За ним еще один и ещё, пока я не уперлась лопатками в холодную металлическую входную дверь. Морозов напирал на меня уже не только словами, но и всем своим габаритным телом. — Ты всего лишь радуешься победе над влюбленным идиотом! Так, Кукла? А когда минуту назад я, соскучившись, прижимал тебя к себе как безумный, ты не тянулась ко мне в ответ, а всего лишь прибавляла баллы в свою победную копилку?
— Антон,… — выкрикнула я, пытаясь остановить парня и не растеряться перед его дерзким тоном, но он резко и безоговорочно перебил меня.
— Что дальше, Кукла? Останешься непобедимой королевой или сдашься моим чувствам? — Барс навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моего лица, отрезая пути к отступлению. От него пахло будоражащим адреналином, от которого у меня предательски подкосились колени. — Пока ещё у тебя есть выбор, Влада… Пари или я?
Его горячее дыхание обожгло мою щеку. Но этому мажористому засранцу было мало того, что меня и так разнесло в клочья. Он склонился еще ближе, так что его губы почти касались моих.
— Скажи, глядя мне прямо в глаза… Скажи, чувствуя меня каждой клеточкой своего тела… Скажи, что я для тебя лишь трофей в дурацкой игре. Скажи, что я не впился тебе под кожу, не забрал все мысли, не лишил сна… Скажи, что только я схожу с ума… Давай, Влада! Убей меня окончательно… Я жду!
— Ты, — с трудом выдавила из себя я, стараясь смотреть ему в подбородок, только не в глаза, так как боялась увидеть в них разочарование, с каким на меня смотрела родная мать.
— Врешь!
Короткое слово хлестнуло, как пощечина. Пальцы Морозова жестко зарылись в мои волосы на затылке, заставляя поднять голову и посмотреть прямо на него. В его расширенных зрачках плескалось что-то дикое, опасное. Никакой обиды ущемленного звездного мальчика, только непоколебимая уверенность в себе и своей правоте… Передо мной стоял разъяренный хищник, который готов был сражаться за мою любовь.
Сражаться даже со мной…
Моя нижняя губа дрогнула. Вся моя выстроенная годами броня, вся моя хваленая гордость рассыпались в пыль под этим тяжелым, собственническим взглядом. Я хотела соврать. Сказать: «Ничего не было. Все лишь для пари». Спасти свою чертову корону.
Но вместо этого я шумно выдохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются неконтролируемые, беспомощные слезы:
— Не могу…
— Чего не можешь, Влада? — болезненно прошептал он, прикоснувшись губами к моему виску.
— Не могу без тебя…
— Вот и молодец… — облегченно выдохнул парень, прикусывая мочку моего уха. — А сейчас я покажу тебе, что играть по моим правилам куда увлекательнее, чем спорить на меня…