Страница 65 из 75
— Они требуют выдать командиров русским?
— Нет. И на этом особенно настаивали. Россия не считает себя главным судьёй в этом вопросе, хотя среди жертв японских специальных подразделений были советские граждане и люди, захваченные возле наших границ, поэтому Москва имеет основания требовать расследования, но русские предлагают японский суд с участием представителей пострадавших государств. Смысл не в том, чтобы унизить Японию, а в том, чтобы мы сами отделили государство от людей, которые совершали это от его имени.
Император снова вчитался в документ.
— Формулировка здесь значительно жёстче.
Нобухито помнил её почти наизусть, потому что сам несколько раз перечитал по дороге домой.
— Мне её объяснили ещё более жёстко, Ваше Величество. Некоторые вещи нужно оплатить сейчас, чтобы потом не отдать за них во много раз дороже.
Хирохито нахмурился.
— Что они имеют в виду?
Принц немного подвинулся, устраиваясь удобнее. Именно этот разговор он считал самым трудным, поскольку здесь нельзя было спрятаться ни за военные карты, ни за физические формулы, но и самым важным. Сейчас речь шла не о наказании виновных, а о том мире в котором будут жить будущие поколения японцев.
— Китай.
Император молчал, позволяя продолжать.
— Русские считают большой ошибкой воспринимать Китай таким, каким он является сейчас, и делать вывод, будто таким он останется навсегда. Огромная страна, сотни миллионов людей, привычных тяжело работать и большие природные ресурсы. Сегодня Китай беден, разорён войной и внутренними распрями, но через двадцать или тридцать лет всё может выглядеть иначе. Через пятьдесят — тем более. Особенно учитывая, что русские им помогут.
Хирохито слушал внимательно, и Нобухито продолжил.
— А Когда Китай станет сильным, он вспомнит Нанкин и другие города. Вспомнит женщин, которых силой загоняли в военные бордели, медицинские опыты, казни пленных и всё остальное, что сейчас многие офицеры считают несущественными подробностями большой войны. Причём вспомнит уже не слабая страна, которую можно заставить молчать угрозой флота, а государство, способное само диктовать условия.
Хирохито медленно перелистнул страницу обратно.
— И русские предлагают нам самим судить виновных, пока это ещё наше решение.
— Именно. Они даже отдельно отмечают, что речь не должна идти о коллективной вине армии или народа. Нужны конкретные фамилии, приказы, свидетели, документы и ответственность конкретных людей. Молотов сказал мне одну вещь, которую я запомнил почти дословно: если Япония сама назовёт преступление преступлением, следующим поколениям будет значительно труднее объявить преступником всю Японию. Да, после того что мы натворили в Китае, обиды и претензии останутся навсегда, но большую их часть мы снимем.
Император некоторое время молчал, после чего поднялся и прошёл несколько шагов вдоль окна. Нобухито не двигался, хотя прекрасно видел, насколько неприятен брату весь этот разговор. Японская армия считала происходившее в Китае внутренним делом победителя, а сведения об экспериментах специальных подразделений доходили до дворца отрывочно, часто в таком виде, что удобнее было не задавать уточняющих вопросов.
— Вы верите этим сообщениям? — наконец спросил Хирохито.
Нобухито ответил не сразу.
— Я верю, что произошло достаточно, чтобы расследование стало неизбежным. Если половина сведений ложь, суд это установит. Но если хотя бы половина правда, делать вид, что ничего не происходило, для Империи опаснее самого суда.
Император остановился возле стола.
— Армия будет сопротивляться.
— И очень сильно. Отряд 731 связан с влиятельными людьми на самом верху, а Нанкин затронет офицеров, которые сегодня занимают высокие должности. Именно поэтому русские предлагают начать сейчас, пока решение ещё можно представить, как волю Императора и очищение армии, а не как расправу победителей после капитуляции.
Хирохито снова сел и на этот раз начал читать документ с самого начала, уже не пропуская ни одной строки. Нобухито ждал, понимая, что торопить здесь нельзя.
Через несколько минут государь положил бумаги перед собой.
— Какое впечатление произвела на вас Москва?
Вопрос оказался неожиданным, но Нобухито почти сразу понял, почему он задан.
— Очень сильное, Ваше Величество. Не потому, что русские пытались хвастаться. Скорее наоборот. Победа для них уже стала чем–то вчерашним, и они думают о следующем дне. Я видел их учебный центр, разговаривал с генералом Штурминым, смотрел на людей, которые только что прошли войну от своей столицы до Берлина. Самое опасное в них сейчас не количество танков.
— А что?
— Ветераны. Они только что разнесли в клочья сильнейшую европейскую армию, и готовы повторить это вновь. Не мне вам объяснять, как отличаются мастер и неофит.
Император несколько секунд смотрел на младшего брата.
— И вы предлагаете принять их условия?
— Я предлагаю начать переговоры немедленно. Американская бомба может появиться через год, а может раньше, и никто из наших физиков не берётся назвать срок. Советский Союз пока с нами не воюет и предлагает сохранить государство, Трон и большую часть привычного нам внутреннего порядка. Мне трудно представить, что через несколько месяцев условия станут лучше.
Он ненадолго замолчал, а затем добавил уже тише:
— И я бы принял требование о расследовании преступлений. Не ради русских. Ради Японии. Мы можем наказать несколько сотен или несколько тысяч виновных сами либо, когда–нибудь получить ненависть сотен миллионов китайцев ко всей стране. Это плохой выбор, но один вариант всё–таки значительно дешевле другого.
Хирохито опустил взгляд на советские предложения, некоторое время сидел совершенно неподвижно, а затем аккуратно закрыл папку.
— Подготовьте всё, что необходимо для совещания с Кидо, министром иностранных дел, премьер–министром и руководством армии и флота. Заключение физиков пусть пока останется известным в самом узком кругу. О советских предложениях также никто не должен знать до начала обсуждения.
Нобухито поклонился.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Император уже собирался отпустить его, но вдруг остановил лёгким движением руки.
— Нобухито.
Принц поднял голову. Теперь это говорил уже не только государь своему офицеру, но и старший брат младшему.
— Если мы пойдём на это, многие скажут, что Империя предала павших.