Страница 1 из 75
Глава 1
Сегодня войска Красной Армии освободили последний остававшийся под немецко-фашистской оккупацией участок советской земли. Государственная граница СССР восстановлена на всём её протяжении.
Не останавливая наступления, советские войска перешли границу и продолжают громить врага на его собственной территории.
Война отныне идёт за пределами Советского Союза. Красная Армия идёт на запад, чтобы окончательно уничтожить фашизм в его логове.
Совинформбюро 2 марта 1944 года.
После переаттестации Вера стала капитаном НКВД[1], что для недавней выпускницы Ленинской Технической возрастом в двадцать один год тоже не являлось нормой. Но Вера недаром была лучшей ученицей Мамы Зои, и прочих преподавателей. Она в не вступала ни в какие альянсы, бабскими дрязгами не занималась, а коль таковые возникали, подавляла их с холодностью и жёсткостью промышленного пресса, что вызывало недовольный визг тех, кого давили, подзуживание ими покровителей и мужей, но сделать что-то с офицером НКВД, очень непросто, а попасть в жернова этой организации наоборот легче лёгкого, и даже те из покровителей кто занимал высокие должности в Комиссариате Внутренних Дел, советовали подругам или жёнам, сидеть тихо и не возбухать. Да и статус жены «Того самого генерала на свадьбе которого гулял сам Сталин» тоже многое значил.
Именно поэтому отдел переводов и языкового сопровождения работал с невиданной эффективностью, потому что вместо тёплого места в СовИнформБюро, можно было враз оказаться в списках биржи труда, а оттуда прямая дорога в школьные учителя с их невеликой зарплатой и мизерным социальным статусом. А служба в такой организации как Совинформбюро это не только статус, но и паёк[2] ответработника, что в ситуации карточного распределения продуктов более чем важно.
Поэтому повозмущавшись дамы, служившие в отделе, присмирели, и стали заниматься своей прямой деятельностью, а не дрязгами и интригами, что сразу было отмечено руководителями — председателем Щербаковым Александром Сергеевичем, и его заместителем — членом ЦК Соломоном Абрамовичем Лозовским, совмещавший работу в Информбюро с должностью заместителя наркома иностранных дел СССР и преподаванием в Высшей Партшколе ЦК КПСС.
Он, как никто другой понимал ценность человека, сумевшего скрутить в бараний рог вечно недовольный и скандальный курятник, и когда к нему обратился Лаврентий Берия, дал Вере самые блестящие рекомендации.
Но Соломон Абрамович был не только умным, но и дальновидным и понимал, что такой запрос характеристики не делается просто так, и потому попросил всесильного наркома, при переводе Штурминой на другую работу, заменить её кем-то таким же жёстким и системным.
Так и получилось, что уже в середине марта Вера принимала дела в качестве начальника секретариата НКИДа, — Народного комиссариата иностранных дел.
Секретариат вёл переписку с десятками представительств и посольств по всему миру, принимал корреспонденцию, адресованную НКИД, рассылал нормативные документы и прочее, что относилось к сфере международных дел.
Конечно, комиссар иностранных дел Молотов ожидал назначения кого-то из более возрастных сотрудников, но подумав решил, что так даже лучше. Вера Штурмина не имела за спиной никакого московского клана или сонма знакомых, так что если и станет кого-то пристраивать, то в умеренных дозах, а то в Москве подобный протекционизм принял характер эпидемии, за что и пострадал предыдущий глава секретариата, начавший устраивать судьбу родственников уж слишком рьяно.
А Вера прежде всего устроила переаттестацию сотрудников и сразу подала на увольнение тех, кто не владел иностранными языками, или не смог ответить на примитивные вопросы типа «Где находится город Женева», ибо для сотрудника комиссариата иностранных дел, подобное — явный признак профнепригодности.
А поскольку сама в комиссию вообще не вошла, а посадила в неё замнаркома Соломона Абрамовича Лозовского, и начальников управлений Азии и Африки, и Западной Европы, то и претензий к ней не возникло. Кроме того, сама прошла комиссию с блестящим результатом, что было отмечено всеми руководителями комиссариата.
Кадровое управление НКИД сначала слегка захлебнулось в потоке заявлений на открывшиеся вакансии, но Вера быстро утвердила десяток минимальных параметров, и количество соискателей сразу. уменьшилось втрое.
И конечно же вообще загадка, как так получилось, что среди вновь принятых, оказались четверо выпускников Ленинской Технической, правда с официальной легендой об окончании каких-то провинциальных ВУЗов.
К ведомству товарища Молотова у Берии давно были вопросы, и конечно один человек, даже начальник секретариата не мог контролировать весь поток корреспонденции, но вот ещё четыре сотрудника, да ещё и владеющие несколькими языками, такой контроль могли осуществлять довольно легко, и не какими-то там осведомителями, а действующими сотрудниками НКВД, с соответствующими допусками.
Ситуация, когда должности в гражданских организациях занимали действующие сотрудники госбезопасности, была не слишком частой, но и не редкой, так что офицеры НКВД порой забирались на достаточно высокие посты руководителей ведомств.
А тем временем Красная Армия почти везде дошла до линии госграницы и это не в ходе каких-то масштабных боевых операций, а просто планомерно продавливая оборону регулярными частями. Дело дошло даже до ротации войск, когда части выводились с фронта на пополнение и отдых, а солдат провоевавших больше двух лет отпускали домой на побывку, чего в российской армии почти никогда не случалось, чтобы во время войны кого-то отпускали домой.
А виновником этого стала короткая, всего на три страницы, записка управления Штурмина «Демография, экономика и война» поданная им по команде Василевскому, а тот чуть вспотев от выводов и следствий, описанных в документе, сразу отвёз его Сталину, а тот в свою очередь зачитал документ на заседании ГКО, чтобы не ему одному было так нехорошо.
Цифры людских потерь, прежде всего русского населения как наиболее производственно-активного и составляющего основу инженерного и научного корпуса, а также восемьдесят процентов воюющих в армии солдат и офицеров[3], так впечатлили руководителей страны, что приняты были все предложения по сохранению именно русского населения, понёсшего самые сильные потери в ходе войны.