Страница 43 из 75
— Первый здесь, второй чуть севернее. — Он показал карандашом обе отметки. — Дальше оба исчезают, как черти с квасом сожрали. На следующие посты не пришли, известные заводские ветки проверили, назад тоже не возвращались. Самое красивое, что и до этого участка их толком никто не видел.
Михаил Сергеевич закончил читать и подошёл ближе, задумчиво вглядываясь в рисунок рельефа. Некоторое время он молча водил пальцем вдоль магистрали, потом остановился возле старой ветки.
— Значит, если ваши поляки ничего не пропустили, где-то здесь имеется дорога, которой у нас на карте нет.
— Была точно. — Алексей положил поверх современной схемы довоенную польскую. — Уголь и материалы возили в карьер. Немцы официально её вроде бы бросили, но вот это уже интереснее.
Он передал протокол допроса Вайса. Григорьев сначала читал быстро, затем на описании тоннеля задержался, вернулся на несколько строк назад и уже после этого сел обратно.
— Два пути, внутренние галереи, вентиляция, охрана СС. И всё это на объекте, который якобы не достроили?
— Сам тоннель достроили, но не закончили внутренние помещения. Вайс несколько раз туда ездил и путал он всё что угодно, только не место, куда таскал сотни тонн цемента.
Григорьев ещё раз посмотрел на карту.
— Хорошо. Тоннель допустим. Но тогда где дорога?
Алексей молча разложил аэрофотографии.
Михаил Сергеевич взял верхний снимок, потом второй, сравнил их с польской схемой и только после этого заметил лежавший сбоку лист с отметками немецкой ПВО.
— Это всё над тем же районом?
— Именно. Первый самолёт встретили так, будто он полез фотографировать резиденцию Гитлера. Несколько малокалиберных батарей и Флаки[1]. При этом на снимках пустой лес, карьер и несколько хозяйственных построек. Железки дальше карьера нет.
Теперь усталость на лице Григорьева сменилась интересом. Он придвинул лампу, снова взял снимки и начал раскладывать их в порядке захода самолёта.
— Если Вайс говорит правду, путь либо сняли, либо замаскировали. Но ради чего возиться с десятком километров дороги?
— Вот это меня и зацепило. — Алексей вытащил ещё несколько листов. — Эти два состава мы нашли потому, что последние дни специально шерстим Катовице. Парни из оперотдела заметили странную возню, и попросили ковырнуть это дело. Я поднял февраль и март и обнаружил ещё три похожих провала. Один почти наверняка объясняется обычной путаницей, а два мне уже совсем не нравятся.
Григорьев протянул руку за бумагами сам и минут пять сравнивал даты, станции и время. Потом отложил один лист, второй оставил возле карты.
— Если подтвердится ещё хотя бы один, это уже не случайность. Значит, туда что-то привозили как минимум три раза.
— И явно не то, что собираются завтра выдать войскам. Для завода слишком тихо, для боеприпасов странно прятать подъезд так, чтобы потом самим мучиться с вывозом. Рупь за сто если они там чего-то не прячут, и как бы не боевую химию. А нужна нам такая дрянь в полосе наступления?
Михаил Сергеевич поднялся, прошёл к большой карте и остановился перед линией фронта, а Алексей остался у стола, не мешая ему думать. Красные отметки уже уходили далеко на запад, Польша сжималась под ударами, в Румынии немцы теряли позиции, и Венгрия из глубокого тыла превращалась в прифронтовую территорию.
— Химия? — спросил Григорьев, не оборачиваясь.
— Скорее всего. А ещё всякая промышленная дрянь, которой у них завались. Готовый тоннель под горой для такого дела почти подарок.
Михаил Сергеевич вернулся к столу и снова посмотрел на фотографию, где кроме леса и тёмных складок рельефа ничего особенного не просматривалось.
— Загнали составы внутрь, разгрузили, потом сняли ветку и замуровали вход. В документах объект недостроен и брошен, на местности ничего интересного.
— Именно. Только зенитчики испортили красивую картину. Если бы они спокойно дали разведчику пройти, мы получили бы фотографию пустого леса и решили, что Вайс перепутал место.
Григорьев усмехнулся, подтянул к себе чистый лист и уже совсем другим движением взял карандаш.
— Ладно. Похоже, ты действительно ухватил хвост. Нужно ещё раз поднять все железнодорожные провалы за два месяца, но искать не по номерам составов, а по разрывам между соседними постами. Поляков подключим к старым веткам и посёлкам, пусть спрашивают про рабочих, рельсы, ночные перевозки, охрану. Про тоннель ни слова.
Алексей кивнул
— Стоит, наверное, пройтись по пленным путейцам и людям Организации Тодта ещё раз, уже зная, что именно искать. И отдельно эсэсовцев, служивших в районе, и не шевелить пока объект новой воздушной разведкой, чтобы немцы не поняли, насколько мы в курсе об их шалостях.
Михаил Сергеевич записал последнее, перечитал собственные пометки и только тогда вспомнил про чай. Отпил, поморщился от давно остывшей горькой заварки и поставил чашку обратно.
— Если там окажется действительно химия, Алексей Иванович, я тебе этого не прощу. Теперь ведь самому интересно.
Штурмин собрал оставшиеся бумаги и усмехнулся.
— Вот и хорошо. Михаил Сергеевич. Нет ничего увлекательнее чем искать чужое добро. Ну кроме поисков своего собственного.
Первое подтверждение пришло от поляков через четыре дня.
Подпольщик, до войны работавший на железной дороге, сумел добраться до старого карьера вместе с двумя партизанами. В донесении не оказалось ни красивых рассуждений, ни попыток угадать назначение объекта. Зато имелось то, чего не смогли дать фотографии — рельсы существовали.
От старой ветки путь уходил дальше в лес, но немцы сделали всё возможное, чтобы сверху он сливался с обычной просекой. На открытых местах полотно засыпали шлаком и землёй почти до головки рельса, между деревьями путь прикрывали масксетями натянутыми поверх крон деревьев. Самое интересное обнаружилось дальше, где железная дорога ныряла в глубокую выемку между склонами и после нескольких поворотов исчезала под лесом окончательно. Поляки туда не полезли потому что возле дороги появились патрули СС, но заметили телефонный кабель и несколько замаскированных огневых точек.
Через сутки сведения проверила армейская разведка.
К Григорьеву Алексей пришёл уже без обычной толстой папки. Положил перед ним одну карту и короткое донесение, после чего молча ткнул карандашом в горный массив.
— Нашли.
Михаил Сергеевич оторвался от бумаг, прочитал первые строки и сразу придвинул карту ближе.