Страница 28 из 75
Фредерик Моррис приехал в New Court после девяти. Большая часть служащих разошлась, в коридорах стало непривычно тихо, а из приёмной Энтони даже убрали чайный сервиз, оставив только графин воды и две чашки, которыми гости всё равно не пользовались. Моррис вошёл с тонкой папкой, поздоровался и сразу заметил разложенные по столу записки, словно хозяин раскладывал какой-то пасьянс.
— Вы тоже почувствовали динамику? — Спросил он, снимая перчатки и усаживаясь, напротив.
Энтони посмотрел на него поверх очков и подтолкнул пальцем верхний лист.
— За четыре дня люди, ещё недавно проявлявшие удивительную осторожность, внезапно вспомнили, что дом Ротшильдов существует уже не первое столетие и всегда платит по обязательствам. Я был бы счастлив поверить в массовое нравственное перерождение финансового мира, но опыт мешает. Так что произошло?
Моррис положил папку на колени и некоторое время подбирал слова, хотя новость явно распирала его и доставляла почти физическое удовольствие.
— Морганы вошли в игру.
Ротшильд не изменился в лице, только снял очки и положил их поверх бумаг.
— Насколько глубоко?
— Пока никто не знает. Но Ламонт вернулся из Москвы на борту бомбера, после чего люди Морганов внезапно заинтересовались северной Бразилией. Очень быстро нашли какую-то изыскательскую партию возле Марабы, перекупили контракт, дали новые координаты и отправили дальше в глубь страны. Первые сообщения пришли почти сразу. Железная руда с очень высоким содержанием металла, причём выходы нашли не в одной точке, а на довольно большом расстоянии друг от друга, что говорит даже не о месторождении, а о целой рудной провинции.
Энтони несколько секунд смотрел на Морриса, затем медленно откинулся на спинку кресла.
— И координаты им конечно же дал Штурмин.
— Так а кто-ж ещё? — Моррис усмехнулся. — Кремлёвский кудесник в своём репертуаре. Вытащил из рукава ещё одного козырного туза, и сломал всю игру.
Ротшильд встал, прошёл к окну и остановился возле тёмного стекла. С улицы почти не доносилось шума, только редкие машины проходили по узкой улице, отражаясь в мокрой мостовой. Моррис молчал, давая хозяину самому выстроить цепочку, и через некоторое время Энтони повернулся.
— Перескажите последний разговор с ним ещё раз, — попросил Энтони. — Только постарайтесь вспомнить точные слова. Особенно после того, как рассказали ему о наших затруднениях.
— Сначала ничего особенного не было. Подарки, несколько слов о вас. Потом Штурмин спросил, почему вы не приехали сами. Я упомянул возникшие сложности, и он сразу поинтересовался, не связаны ли они с нашей работой с Советским Союзом. Пришлось рассказать про лицензии, страховщиков и банки.
— Как он отреагировал?
— Почти никак, сэр. Выслушал и сказал, чтобы вы не дёргались и не меняли планов.
Энтони оторвался от бумаг.
— Как именно сказал?
Моррис немного подумал, восстанавливая разговор.
— «Передайте Энтони, чтобы не дёргался. Встретимся, когда сможет приехать. А пока пусть считает эти мелкие пакости частью накладных расходов на сотрудничество с большевиками». Потом заметил, что война бывает не только там, где стреляют, и лицензиями или кредитами иногда можно испортить дело не хуже артиллерии.
— А после этого?
— Ничего. Я решил, что он просто понял положение и не хочет, чтобы мы из-за нескольких препятствий меняли всю работу.
Энтони снова посмотрел на лежавшие перед ним сообщения из Нью-Йорка.
— На вашем месте я бы тогда решил то же самое. Теперь, правда, всё выглядит несколько иначе.
— Потому что появились Морганы?
— Потому что Морганы не просто появились, а именно там, где они были ему нужны. А теперь я думаю, что мы оба услышали слова, но не поняли, что именно он нам сказал. — Энтони сел, подвинул к себе несколько записок и выложил их веером. — Мы ждали обычной реакции, Фредерик. Что русские попробуют выяснить, кто именно нам мешает, найдут несколько фамилий, начнут давить через дипломатию или разведку, предложат какие-нибудь встречные услуги, или вообще пошлют боевиков. Собственно, я даже рассчитывал примерно на это, когда позволил вам рассказать Штурмину о проблемах. А он не спросил ни одной фамилии.
— Потому что не собирался искать виноватых.
— Именно. Он не стал лечить каждый укус отдельно, а ударил в корень. — Ротшильд взял карандаш, провёл им по столу между двумя записками и остановил возле третьей. — До появления Морганов любой человек, желавший в угоду Совету сделать наши русские сделки менее выгодными, рисковал в основном поссориться с нами. Неприятно, но пережить можно. Особенно если за его спиной правительство, крупный банк или промышленная группа. Теперь тот же человек рискует задеть интересы Морганов, а это уже совсем другой разговор.
Моррис усмехнулся.
— Такой комплот сломать куда тяжелее.
— Разумеется. Нас бывало, прижимали и гораздо сильнее, чем сейчас, а иногда ещё и отбирали имущество вместе с жизнями родственников. Ничего нового человечество здесь не придумало. Но если одновременно приходится давить Ротшильдов и Морганов, причём оба дома имеют собственные интересы, собственных адвокатов, банки и политические связи, предприятие становится значительно опаснее для здоровья.
— В первую очередь политического.
Они оба улыбнулись, но Энтони почти сразу снова стал серьёзен.
Теперь, когда конструкция проявилась целиком, особенно ясно становилось, насколько точно Штурмин выбрал второго участника. Маленький американский банк ничего бы не изменил, да и даже крупная промышленная компания осталась бы зависима от кредитов, страховки и государственного разрешения. Но Морганы не были просто ещё одним покупателем. За ними стояла огромная система, достаточно влиятельная, чтобы каждый новый запрет затрагивал интересы людей, от которых уже нельзя было отмахнуться.
Моррис открыл свою папку и вынул ещё один лист.
— Есть ещё кое-что. Наши люди в Нью-Йорке говорят, что после первых известий из Бразилии Морганы начали выяснять, какие виды высокоточного оборудования можно поставить в СССР и какие ограничения на самом деле жёсткие, а какие существуют только потому, что никто не хотел связываться.
Энтони взял лист и прочитал его дважды.
— Значит, денег Штурмин с них тоже не взял.
— Насколько известно, пока нет. Он дал им время для проверки и предложил вернуться к разговору после получения результата.