Страница 29 из 75
Энтони снова посмотрел на записки, но теперь узор складывался совсем иначе. Давление исчезло не потому, что кто-то отдал приказ оставить Ротшильдов в покое. Скорее всего, никакого приказа вообще не было. Просто прежнее соотношение выгод и рисков перестало существовать. Чиновник, который ещё вчера мог без последствий задержать советскую лицензию, сегодня уже должен был подумать, не окажется ли за следующим контрактом американский банк, связанный с Морганами, страховщик, решивший поднять тариф из политической осторожности, видел рядом нового конкурента а промышленник, отказавшийся от русских заказов из страха перед Вашингтоном, мог внезапно обнаружить, что его конкурент этот страх почему-то преодолел и уже считает будущую прибыль.
— Самое смешное, — Энтони медленно покрутил карандаш в пальцах, — что он вообще не пытался нас защищать.
— Думаете, сознательно?
— Я уже давно не думаю, что Штурмин делает такие вещи случайно. Если бы Москва выступила на нашей стороне открыто, нас сразу объявили бы финансовым проводником большевиков. Давить стало бы даже удобнее. Но вместо этого он привёл в схему людей, которых никто не сможет назвать русскими агентами, не рассмеявшись.
Моррис задумался.
— То есть фраза «пусть работает спокойно» означала не то, что он не собирается вмешиваться?
— Она означала, что он собирается вмешаться так, чтобы мы этого даже не заметили.
Ротшильд отложил карандаш и некоторое время молчал, вспоминая первую встречу с молодым русским. Тогда его больше всего удивляло несоответствие возраста и совершенно взрослой манеры разговора. Штурмин не пытался казаться загадочным, не демонстрировал знания ради впечатления и почти никогда не просил то, что проще было купить за деньги. Он показывал направление, давал возможность заработать, а потом требовал не плату, а новый инструмент. Теперь становилось понятно, что и сама сеть таких сделок для него значила не меньше каждого отдельного результата.
— Я ошибся в одном, Фредерик, — Энтони наконец поднял голову. — Думал, что он строит каналы поставок. Отдельные каналы. Один через нас, другой через кого-нибудь ещё. А он, похоже, строит производственное пространство, где западным компаниям станет выгодно самим бороться за право работать с русскими, чем участвовать в блокаде.
Моррис медленно кивнул.
— И тогда запрещать это придётся уже не Москве, а собственным банкам, заводам и избирателям зарабатывать деньги, пока конкуренты получают контракты.
Энтони улыбнулся и аккуратно собрал записки в одну стопку. Никакой мистики в происходившем не было. Банки не стали добрее, страховщики не полюбили Советский Союз, а чиновники не прониклись внезапным уважением к свободной торговле. Но теперь Совету в лице Анри — Луи Вернье, противостоял не один банкирский дом, пусть даже и очень мощный, но и промышленно-финансовая группа, вросшая в американский политикум так что эту связь не разорвать, не разрушив само государство.
Моррис уже собирался закрыть папку, когда Энтони остановил его движением руки.
— Когда будете снова в Москве, передайте Штурмину что я благодарен ему за возможность спокойной работы.
Моррис поднялся, закрывая папку.
— Думаете, он поймёт, о чём речь?
— Боюсь, Фредерик, что он знал это с самого начала.
[1] Принцип «Чья власть, того и вера» закрепили в Аугсбургском религиозном мире в 1555 году. Соглашение заключили между лютеранскими и католическими субъектами Священной Римской империи и Фердинандом I действующем от имени императора Карла V.
[2] «Линия Керзона» — демаркационная линия между Польшей и РСФСР, предложенная министром иностранных дел Великобритании лордом Джорджем Керзоном в 1920 году, и ставшая основой для после военного разделения СССР и Польши.