Страница 4 из 28
Чем ближе рыцарь подъезжал к горам, тем холоднее становилось. На неприветливой земле не растаял еще последний слой снега. Говорят, раньше и сами эти скалы, неестественно гладкие, были белыми, но почернели от людской злобы. Где-то между грудами упавших давным-давно камней и низкорослых елей вилась узенькая и опасная тропка, которая служила единственным проходом на север, в край вечного холода. Там могли существовать лишь маги воздуха да коренные племена
5
, но и те и другие давно перевелись, и никому в здравом рассудке не пришло бы в голову сунуться в те безжизненные земли.
В городские ворота Сарода рыцарь въехал в розовых лучах закатного солнца. Сияющий диск уже цеплялся за покрытые снегом скалистые пики, но городская жизнь и не думала стихать. Люди бегали, суетились, со всех сторон был слышен стук молотков и лязг металла. Горожане заколачивали окна и двери, разбирали и подтачивали оружие. Рыцаря же изумило то, что никто даже не обратил внимание на новоприбывшего.
— Эй, отец, — обратился он к старику, сидевшему на крыльце дома. Старик затачивал поблекший за многие годы обоюдоострый топор.
— Кто осаждает город? Вижу, вам не впервой готовиться к нападению. Где, черт возьми, стража наместника Сарода?
— Ты, видать, нездешний, — старик усмехнулся, зазмеились морщины на его лице. — Уже две луны как каждую ночь на город спускаются каменные чудища и крушат все на своем пути. Сарод со своей свитой первыми пытались дать отпор. Все сгинули, — старик махнул рукой.
— Кто же правит городом? — рыцарь придержал поводья коня, нетерпеливо гарцевавшего на месте и обеспокоено водившего ушами. — И кто защищает его?
— Кого убили, кто сбежал, кхе-кхе, — переждав приступ кашля, старик продолжил. — Только бастард Сарода Тодж имел мужество остаться с нами. Он открыл двери в оружейную и позволил нам, простому люду, взять оружие. Храни его Властитель…
Рыцарь хмыкнул, услышав молитву. Он прекрасно знал цену, которую платят те, кого охраняет Церковь.
— Тодж, говоришь? Странно, не слышал о том, что у Сарода был сын, — задумчиво проронил он. — Если ж он так великодушен, почему не обратился за подмогой?
— Так посылали ведь! — прогудел рослый мужчина с раскрасневшимся лицом. Он тащил на себе копья и крюки, перевязанные как хворост. — Посылали гонцов и в соседние города, и в Рониравон к Настоятелю. Никто не вернулся, никто.
— Помолись еще раз, отец. Властитель услышал ваши горести, ибо мое появление здесь неслучайно, — рыцарь откинул в сторону край плаща, на груди блеснул золотой знак: острие копья, пронзающее солнце.
Старик повалился ниц вместе с ремесленником, бросившим свою ношу.
— Встаньте, — приказал рыцарь. — Кто командует обороной?
— Умдо, милорд, городской инженер. Вон там его наблюдательный пункт.
Стоило рыцарю ослабить натяжение повода, и конь рванул с места в указанном направлении. Попадавшиеся на пути горожане шарахались в стороны. Дорогу к дозорному лагерю преграждали то перевернутые повозки, то разбросанные тюки с песком и камнями. Мощный конь без труда перемахивал через заграждения, не сбавляя хода. Возле самого наблюдательного пункта столпился народ, назначенные старшие раздавали им указания и оружие. Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо. Приглядевшись, рыцарь узнал цыгана, с которым встретился в сгоревшей деревеньке. Юноша был одет не в прежние цветастые лохмотья, а в черный, облегающий стройное тело, плотный плащ, даже, кажется, подбитый мехом у плеч. Густые черные волосы волнами падали на плечи, сливаясь с длинным плащом. Рыцарь моргнул, и видение исчезло. Среди широких спин знакомой фигуры уже не было.
— Что за дьявольщина здесь творится, — проворчал он, спешиваясь с коня. Рыцарь показал знак Ордена охраняющим вход в палатку и, приподняв полог, вошел в шатер, откуда доносились оживленные голоса.
В маленьком шатре, возведенном прямо на развалинах жилых помещений (еще подъезжая к наблюдательному пункту, рыцарь узнал в обрушившихся строениях парадный вход во дворец и балкончик, с которого Сарод обращался к жителям города), собралось человек десять. Но разговаривали только двое: крепкий скуластый мужчина, словно вытесанный из камня, и мальчишка с кудрявыми вихрами.
Мальчишка был росту невысокого, худенький, но глаза так и сверкали. Не из трусливых, подумал рыцарь, это хорошо. Одежка на нем была явно переделана из какой-то дорогой (халат, что ли?) в походную. Алое платье было обвязано ремешками, на которых крепилась серебряная ребристая броня. Кожаный пояс, повязанный в два обхвата, удерживал небольшой меч, который, судя по гладкости лезвия, еще ни разу не применялся по назначению. За спиной у мальчишки висел колчан со стрелами.
— Приветствую, сэр рыцарь! — мальчишка протянул рыцарю левую руку, на пальце сверкнул хризолитовый
6
перстень. Правая рука была занята тисовым луком
7
с изящным изгибом. — Отрадно, что Орден услышал наши молитвы и пришел на помощь.
Рыцарь усмехнулся, помедлив, пожал протянутую тонкую руку:
— Орден не посылал меня. Я увидел покосившийся знак на границе с Борлэнге и решил проверить, в чем дело. Горожане сказали мне, что вы отправляли гонцов, но о том мне было неведомо.
— Эк нам повезло, — хмыкнул скуластый мужчина, подходя ближе. Глаза его так и впились в новоприбывшего. — Прямо перст Властителя указал вам на наше бедствие.
— Умдо, верно? — рыцарь едва дернул бровью, проглатывая насмешку. К Церкви простой люд относился настороженно, некоторые даже озлобленно. Рыцарь не мог их в этом упрекнуть. Церковь обещала много, а давала мало. Выразить недовольство в открытую мало кто осмеливался, зная, что это будет стоить ему и его семье жизни, поэтому рыцарь был снисходителен к таким скромным колкостям. Пусть хоть так люди облегчат свои горести.
— Да, это городской инженер Умдо, я назначил его командующим, ибо он лучше всех знает город и потайные лазы в горы, — кивнул малец, явно стараясь смягчить слова Умдо. — Меня зовут Тодж.
— Да, я… наслышан, — уголки губ рыцаря дрогнули, но улыбка на его лице так и не появилась. — Расскажи мне, что происходит?
— Нашу крепость атаковали чудовища из горных пещер, и те твари несут нам гибель. Их атаки становятся безжалостнее с каждым днем, мои люди живут в страхе. Мы успеваем восстановить укрепления при свете дня, но каждую ночь эти чудища несут разрушения. И смерть, — тихо добавил Тодж.
Через плечо нового наместника города рыцарь оглядел набросанный чертеж карты города:
— Они всегда спускаются с гор?