Рыцарь и Цыган

— Не смей трогать меня! — вскричал юноша, поднимая меч.

— Успокойся. И не будь тупицей, — поморщился мужчина, второй рукой без труда останавливая замах. — Отсюда надо уходить, пока все шайки не собрались вместе. В одиночку ты не выстоишь.

— Так я не один, — насмешливо протянул юноша. — Храбрый рыцарь спешит на помощь жалкому простому ромá*.

— Я не затем сюда приехал, чтобы помогать сумасшедшему. Хоть одному, хоть вдвоем — против Гильдии не выстоять. Понадобилась бы армия таких как я, чтобы с ними совладать.

— Размечтался, армия в этих краях есть только у Церкви, да только наплевать ей на грабежи и убийства, пока разбойники с награбленного платят этим святошам дань, — цыган сплюнул на землю.

Рыцарь нахмурился, хотел было что-то сказать, но передумал.

— Не мне судить о владениях Церкви, ты, видно в этом осведомлен куда больше меня, — угрюмо усмехнулся он. — А сам-то что здесь забыл? Вы, цыгане, живете, отгородясь от всех, промышляете мелким воровством и трюкачеством на празднествах. Какое тебе дело до этих людей?

— Я жил здесь уже много лун, рыцарь, — юноша посерьезнел лицом, даже стал казаться старше и умудреннее. — Вот эта покосившаяся дверь за твоей спиной раньше вела в трактир, где вечерами уставшие после пахоты крестьяне пили эль, пели, танцевали. А вон там, где сейчас догорают последние головешки, была кладовая, в которой жило семейство мышей, ежедневно прогрызавшее в мешке с зерном дырки. Старик Брудвен был ох как недоволен, но другое помещение строить было негде, да и не на что. Это были простые люди, бедные, но добрые, открытые сердцем, не боящиеся чужаков и тяжелой работы. Они не заслужили своей судьбы. И знаешь, кто виноват в их смерти? Ублюдская Церковь, которая прикормила всяких отбросов, давала им оружие и посылала против своих недругов. Кто их приструнит теперь?!

— Гильдия давно путается у Великой Церкви под ногами. Терпение Настоятеля не бесконечно. Я слышал, что на воров Гильдии объявлена охота. Облавы в городах одна за другой. Те, кто порасторопнее, уходят в леса, в горы, но это путь в никуда. Такая жизнь отщепенцев им не по нраву, и они решили мстить.

Цыган помотал головой: то ли отказывался верить, то ли снова хотел сказать что-то супротив.

— Убийства и грабежи не вернут им прежней вольности. Не крестьяне повинны ведь в том, что произошло. Пока они грабят, насилуют и убивают простой люд, Церковь пользуется гневом, горечью и злобой, чтобы натравить всех друг на друга. Разделяй и властвуй, черт бы их побрал.

Рыцарь только хмыкнул, крепче сжав тонкое запястье поверх обмотанной вокруг ткани:

— Не ты один это видишь. Все однажды заплатят свою цену. Идем.

— Но…

— Никаких но, — рявкнул рыцарь и потащил цыгана за собой. Особого сопротивления последний уже не выказывал.

Рыцарь вывел юношу к окраине деревни, не со стороны дороги, а ближе к реке и высокому камышу. Траву жевал мощный, мускулистый конь в уже знакомой серебряной броне. Он равнодушно покосился на подошедших, но от лакомства не отвлекся.

— Я не нашел здесь никого, кроме трупов и крыс, — хмыкнул рыцарь, подтягивая подпругу у седла. — Впервые вижу цыгана, который бежит спасать горожан ценой своей шкуры.

— И не увидишь, — мрачно усмехнувшись, юноша исчез в высокой траве. Звякнули в кармане монеты из сундука, оставленного разбойниками на разоренной улице.

*фараоново племя — пренебрежительное название этнической группы, отражающее ранние представления о них как о выходцах из Египта

*ромá — наиболее распространенное самоназвание европейских цыган

Глава 2

Минула четверть года, и вновь пришла пора объезжать подвластные Ордену территории: проверять, наставлять, судить. Преклонив одно колено, рыцарь слушал речь Настоятеля. Сей раз ему достались не плодородные земли на Востоке, а густонаселенные, надменные города Севера. Наместники строили их, расширяя вглубь, к центру страны, поближе к владениям Великой Церкви. Не только в строительстве, но и на словах выказывали они неповиновение. Ни разу еще ни одному строптивцу не удавалось бросить вызов высшей власти и выйти победителем, но наместники этих земель как заговоренные лезли и лезли на рожон. Рыцарь воспринимал их нахальство снисходительно, так отец смотрит на баловство малыша, который может кукситься и кричать во всю глотку, но своего все равно не получит.

В отличие от восточных угодий, где земля была такой густой и сочной, что дороги существовали лишь в солнечную погоду, а в дожди размывались в чавкающие болотца, земля Севера была сухой, плотной, вперемешку с серовато-бурыми камешками. Каждый шаг гнедого коня сопровождался звонким цокотом серебряных подков. Рыцарь с угрюмой насмешкой рассматривал указатели. Они разрастались как грибница, каждый наместник стремился перещеголять другого, делая указатель на свой город выше, пестрее, роскошнее. Рыцарь натянул поводья, останавливая коня у развилки. Его внимание привлек указатель, который давно отстал от своих соседей. Флаг на нем истрепался холодными северными ветрами, поблек, а удерживающее его копье было гораздо ниже остальных.

— Давненько здесь не ходили слуги Сарода, — пробормотал он, вглядываясь в дымку меж острых вершин.

Город Сарод (каждый наместник называл свое детище в честь себя — ох и путаницу это наводило при смене власти) стоял в глубоком ущелье в окружении короны горных вершин. Молва закрепила за ним название «Венец Сарода». Единственный пеший проход к нему простреливался лучниками из бойниц, а с других сторон массивную крепость, вырубленную прямо на скале, защищали отвесные провалы, по которым могли лазать разве что горные даманы. Минеральные жилы и копи драгоценных камней усеяли недра этих неприступных вершин, и пока большинство мужчин трудились в шахтах до полусмерти, Сарод украшал свой город и дворец золотом, топазами

,

сапфирами и гранатами

2

. Говорят, покои его дочери были ослепительной красоты, и каждый входящий рисковал потерять зрение.

По левую руку в светлом мареве показались очертания холма и черной громады, восседавшей на нем. Как жаба, подумал рыцарь, жирная жаба. Город Кируна

3

принадлежал алчному правителю, который повозками закупал у Сарода черный маслянистый камень

4

для возведения собственной крепости. На открытой предгористой местности, покрытой сухими травами и мхом, этот черный замок с острыми башнями выглядел жутковато.