Рыцарь и Цыган

— В те времена был один маг. Как его звали, мы не знаем, но в преданиях он зовется Черным Рыцарем. Он был надменен и жесток, и в своем стремлении обладать невероятной силой был безжалостен. Дабы осуществить слияние воедино двух разных магий: огненной и черной, он пошел на преступление. Разрушил замок воина света, что был в те годы в крестовом походе, а пока его сторонники грабили поместье, принес сестру того паладина в жертву коварному богу огня. В награду он получил такую мощь, о которой другие могли лишь мечтать. Он был первым колдуном, который в равной степени был силен и в одной магии, и в другой. Говорят, ему пришлось отдать за это свою душу, а на лбу тем богом был вырезан шрам. Воин света вернулся и от горя возжелал отомстить. Он призвал своих соратников-паладинов построить оплот чести и праведного гнева, соблазнил магов воздуха речами об их величии и коварстве других колдунов, которые не остановили бесчинство. И маги воздуха ушли за ним.

— А тот черный маг, из-за которого все началось? — рыцарь поднял голову от книги и обнаружил, что цыган сидит на бортике, опустив ноги в бурлящую воду. - У нас о нем тоже говорили всякое. Говорят, что из-за него началась чума, а сам он уплыл за море, в другие земли.

— Нет, что ты, - цыган криво усмехнулся. - Чума - не злые чары. Это судьба. Что до Черного Рыцаря - никто не знает, куда он исчез. Я слышал, что он научился разрезать пространство и время и в своих путешествиях забрался так далеко, что потерял путь назад. А может, не хотел возвращаться.

Пока колдун говорил, рыцарь закрыл книгу и тихо подплыл к бортику, на котором сидел маг.

— Это был тот маг, с которого ты решил взять пример? Обучиться двум магиям как родным?

— Да, - цыган встал и отошел от бортика, дабы рыцарь мог вылезти и одеться. - До него и после него никому еще это не удавалось. Кроме меня.

Рыцарь уперся руками в теплый мрамор, оттолкнулся приятным, вызвавшим улыбку напряжением мышц. Пока он накидывал дарованную ему чистую тунику и штаны, цыган стоял поодаль, деликатно отвернувшись.

— Никогда больше так не делай, - сказано это было тихим голосом, стальным, не терпящим возражений.

Цыган поднял наконец взор и смущенно прошипел:

-– Что за милостыню ты мне кидаешь, мне не нужно твое прощение.

-– Нужно. Иначе ты не пришел бы сюда и не принес мне книгу, - рыцарь подошел ближе.Теперь он мог чувствовать легкий запах дыма, какой бывает от костра, но никак не в купелях, наполненных водой.

-– Я прощаю тебя. Но ты поклянешься силой своей, что никогда больше не солжешь мне.

Маг молчал, поэтому рыцарь подсказал, одобрительно положив на плечо руку:

-– Не солжешь мне…

-– Никогда больше, клянусь, - глухо прошептал цыган.

— Легко же тебя уговорить, - рыцарь усмехнулся. Эхо подхватило звук его голоса, до самого потолка разлетелось, растворилось в клубах пара.

***

— Сегодня утром я почувствовал, что по щеке течет слеза. Я удивился, ведь я не плакал и не грустил.

— Ты освободил свою магию, — Люсид улыбнулся, протягивая ему глиняную миску, доверху наполненную спелыми фруктами. — Поначалу ты будешь удивляться ее проявлениям, а после привыкнешь, и острота чувств притупится.

— У кого как, — усмехнулся цыган, закидывая в рот горсть орехов. — Представь, какой ужас: церковник превратится в плаксу!

Рыцарь закатил глаза, поддел его в плечо так, что цыган поперхнулся и закашлялся под общий смех. В трапезной, куда рыцаря любезно пригласили как своего, собрались все маги Чхага. Оглядев помещение, рыцарь пришел к выводу, что, вероятно, прием пищи был главным поводом для собрания колдунов в одном месте.

Маг огня, светловолосый, с ровным загаром на хитром лице и смешливыми морщинками у глаз, тоже был здесь и смеялся пуще других. Рядом с ним сидел коротко стриженый мальчик и ожесточенно тер щеку.

— Что там у тебя? Дай посмотреть, — потянула его к себе девушка в белых одеждах. Щека мальчика была горячей, вспухшей и красной как спелое яблочко.

— Сколько раз просила не приставать к ней, — вздохнула девушка и крикнула в другую сторону. — Лота, ну зачем ты так, он же ребенок?

— Пустяки, зато научится отличать ос от пчел и перестанет лезть к ним за медом, — отрезала другая колдунья. На шее у нее висел желтоватый клык, а на поясе — сушеная кроличья лапка.

Девушка в белом поцокала языком, приложила ладонь к щеке мальчика. Воспаление ушло, кожа стала ровной и гладкой.

Рыцарь таращился во все стороны, так диковинно и непривычно было все вокруг, что не услышал даже шагов позади себя.

— Совет принял решение. Сегодня мы созовем магов по эту сторону моря, — рыцарь вздрогнул и быстро обернулся.

За его спиной стоял Аюб в сопровождении еще нескольких чародеев. Рыцарь пока не знал, что представлял из себя колдовской совет, но судя по утомлению на лицах пришедших, они не спали всю ночь.

Цыган пружинисто поднялся, взгляд его пытливо сверлил пришедших:

— Всех?

Голоса в зале смолкли. Рыцарь спиной чувствовал, что все смотрят на цыгана и на него тоже.

Точеное лицо Аюба нахмурилось, клин черной бородки словно еще больше заострился.

— Каждая душа, наделенная чудотворством, ценна для нашего дела, — проронил он медленно, взвешивая каждое слово. — Наши разногласия с тобой сильны, но не должно им затмевать разум. Мы призовем всех магов, живущих с нами на одной земле.

Цыган хитро прищурился, расплылся в довольной ухмылке:

— Хорошее решение. Полезно бывает задуматься, что в ссоре я делаю для себя, а что совершаю ради «нас».

Карлик в чалме стукнул клюкой по полу, разнесся мелодичный звон по залу.

— Оканчивайте трапезу, — заскрипел он. — Хотелось бы управиться до полуденного зноя.

Путь, по которому они двигались стройной вереницей, отличался от тех коридоров, по которому его вчера вел Люсид. По солнцу рыцарь догадался, что сейчас они движутся южнее, где-то в центральной части Чхага. Поднявшись по очередным ступенькам, рыцарь зашагал вслед за колдуньей в белом по галерее с ажурными резными окнами, выходящими в сад. Проходя мимо, рыцарь заглянул в одно из окон, да так и замер. Не было никакого сада, не было журчащих фонтанов и птиц. Из окон он увидел толстую крепостную стену из красного песчаника, резко выделяющуюся на фоне золотистых построек по эту сторону. За крепостной стеной высилось несколько строений, таких же мрачных, темных, красно-коричневых, цвета свежеразмятой глины

32

.

— Это он построил, — раздался тихий голос за плечом.