Рыцарь и Цыган

— Песчаный маг… Ты — песчаный маг… Настоящий…

Маги песка были столь редки и столь скрытны, что на своем веку рыцарь только слышал о них, но никогда не видал. Если б мог, он бы сейчас вовсю щупал диковинные одежды, но пока лишь тер глаза и с удивлением таращился на южанина.

— Тебе не рады здесь, черный маг, — не обращая внимания на рыцаря, песчаный маг обращался к цыгану, который уж по плечи погрузился в песок. — Ты был изгнан за свое коварство и злобу, которым нет места в стенах Чхага.

— Я хотел вас спасти! — зарычал черный колдун. — Не заставляй меня пробуждать тела тех, кого ты погреб под этими песками. Сколько их тут? Тысячи? А я ведь был прав, я был прав, черт подери! И у меня получилось, Церкви больше нет, я сокрушил дворец!

— Если уничтожить улей, не будет спасения от разъяренных ос, — парировал песчаный маг. — Теперь война неизбежна. Новая война, новая кровь. По твоей вине.

— Я привел церковника! Палладина, который сможет все исправить! Да послушай же ты меня! — песок заглотил уже цыгана по самый загривок, подступал прямо к горлу.

Рыцарь вдруг понял, что не хочет его смерти. Да, та еще заноза в заднице, но без него потускнеет этот мир, потеряет свою болезненную яркость.

— Не убивай его, маг песков и засух, — попросил рыцарь, с почтением склоняя голову. Казалось, южанин только сейчас обратил на него внимание:

— Ты странный церковник. Зачем тебе жизнь колдуна? Надеешься, что он спасет твою собственную?

— Нет, мою жизнь он уже разрушил до основания, — мрачно усмехнулся рыцарь, вспоминая сгоревший дворец. — Но я хочу понять, что это значит — все исправить. Сколько знаю его, он все твердит, что я — освободитель. Почему я?

— Освободитель? Ты? — янтарные глаза так и вперились в церковника. — Твой друг нарушил много заповедей, но так нагло оболгать предвещанное? Он, верно, разум потерял.

— Он не мой друг, — начал было рыцарь, но цыган перебил его:

— Я могу доказать. Направь свою магию против него.

Рыцарь в ужасе поглядел на цыгана, который абсолютно точно потерял рассудок. Бороться посреди пустыни против мага песка безоружным — это верная смерть.

— Нет, постой, погоди, это плохо кончится. — Песок уже завертелся вокруг рыцаря, намереваясь поглотить его. Песчаный ураган поднимался все выше, уже и голова рыцаря скрылась за ним, и руки, которыми тот пытался закрыться.

Цыган кусал губы, не отрывая глаз от песчаной бури.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он себе под нос. Тому, кто потерял связь со своей сущностью, только угроза жизни и близость смерти поможет пробудить свою силу. — Сейчас…

Маг песка держал еще руки на весу, струились по пальцам и рукавам его золотистые реки, но рядом с рыцарем движение остановилось. Ураган замер, превратился в неподвижную закрученную колонну из песчаника. Это длилось всего секунду, а затем песок вновь зашевелился, рассыпался пухом одуванчика на ветру. Рыцарь так и стоял с поднятыми руками и голову поднял, только заслышав довольный смех.

— Я знал! Говорил же тебе, это ОН!

— Что… Что это было? — рыцарь огляделся по сторонам, ничего еще не понимая. Песчаный маг и цыган смотрели на него так, будто он только что поменял местами небо с землей. — Чего вы так на меня…

И тут он почувствовал. Услышал шелест ветра, перекатывающий барханы. Ощутил, как поднимается тепло от нагретого солнцем песка, встречается с небесной прохладой и закручивается в неукротимый поток. Собственное дыхание казалось ему теперь оглушающим, способным раздуть паруса кораблей.

— Что я такое? — прошептал рыцарь.

— Наше спасение, — прошелестел маг песка, склоняя голову.

Цыган, которого наконец отпустил гибельный песок, выполз на поверхность и вытряхивал из волос и штанов песчинки.

— Ну, пропустишь ты нас теперь? — как ни в чем не бывало осведомился он.

Песчаный маг неодобрительно посмотрел на некроманта:

— Да, вы вольны войти в Чхаг. Его будут ждать радушно, как и одного служителя Церкви прежде, а тебя…

— Встретят неприязнью и дурным словом, — усмехнулся цыган. — Ничего, перетерпится ради благой цели.

— Подожди! — рыцарь протянул к песчаному магу руку, но замер почтительно, не коснулся его одежды.

— Скажи… Люсид там?

— Пускай ты сам увидишь, что тебя ждет.

Светлые ткани, обернутые вокруг мага песка, распахнулись, так резко воздел он руки. Стена песка поднялась перед ними, заслонила солнце, а когда опустилась, между золотистых дюн протянулась дорога, поросшая травой и цветами. Рыцарь прищурился. Ему померещилось, что там, где дорога соединяется с горизонтом, видны очертания пышных деревьев и многоярусных куполов. Он пройдет еще шесть тысяч шагов прежде, чем поймет, что зрение его не подвело.

Глава 9

— Какая ирония, верно? Теперь ты мой пленник, и я веду тебя к месту, где решится твоя судьба.

Сколько бы ни пытался цыган вывести его из себя, рыцарь не нарушал молчания. Много над чем было ему поразмыслить, кроме слов своего спутника.

Сады, в чьей тенистой прохладе они шли, кружили голову непривычными сладкими ароматами. В глубине листвы пели диковинные птицы. Потерянная сказка, подумал рыцарь, это чья-то сказка, рассказанная ребенку перед сном и затерянная здесь, среди бесконечных песков.

Через огромные ворота с витиеватыми узорами на створках дверей цыган и рыцарь вышли на площадь, окруженную нависающими над ней многоярусными зданиями. По верху каждого располагались балкончики с решетчатыми окнами. С того места, где они стояли, рыцарь мог разглядеть бесконечные, сливающиеся воедино ряды колонн и арок, расходившиеся во все стороны света. Да, заплутал бы здесь непрошенный гость. В противоположном же конце площади возвышались еще одни ворота, пониже, но богато украшенные. Рыцарь успел заметить, что колонны были увенчаны мраморными огромными головами невиданных чудищ, будто величественные животные поддерживали своими длинными носами арку.

— Это слоны, — заметив любопытство рыцаря, цыган усмехнулся. — Большие животные, их используют для прогулок, работы и в бою, как лошадей.

Вопреки ожиданиям и учениям Церкви, Чхаг казался местом радушным и гостеприимным. Не чувствовалось здесь страха за свою жизнь, не было и высокопарной холодности, скрывавшей за собой лицемерие и зависть.