Рыцарь и Цыган

— Грязное, мерзкое отродье, — в ярости Настоятель метал ослепляющие лучи, обрушивал столпы света, но гибкий цыган каждый раз уворачивался, защищался черным туманом. Вот один из трупов оказался совсем рядом, бросился на Настоятеля. Глава Церкви с омерзением толкнул мертвеца ладонью в лоб, оставив искривленный ожог на месте своего касания, и вытянул вперед, в сторону цыгана обе руки, медленно сжимая украшенные перстнями пальцы. Цыган захрипел, лишенный возможности дышать, упал на колени. Да, на мертвых святая магия не действует, но вот на живых… Сердце рыцаря болезненно сжалось, выводя его из оцепенения.

— Твои руки пропитаны кровью, и ты жонглируешь силами, которых не ведает обычный человек. Твои черные искусства проливают сомнение на нашу святую веру и зло на этот мир. Ты совершил немыслимое, вызывая мертвецов из их вечного покоя, играя с высшими законами жизни и смерти. Твои темные поступки не могут остаться безнаказанными. Сегодня ты станешь ответственен за свои грехи. Перед тем как покинуть этот мир, вспомни о своих поступках, и пусть твоя душа находит спасение в иных мирах, если на него есть надежда, — Настоятель вдруг оборвал свою изобличительную речь, изумленно поднял вверх брови, кашлянул раз-другой и рухнул в воду, захлебываясь собственной кровью.

— Да прибудет с вами свет... Аминь, — рыцарь вытащил из спины Настоятеля окровавленный меч.

Кап. Кап. Кап.

Наступившую тишину, тяжелую, гнетущую, прерывали только беспечные капли воды, танцующие на каменном полу.

— Ты, — рыцарь мрачно, с ненавистью смотрел на выпрямившегося колдуна. — Это был ты, все это время. Ты обманул меня, обманул всех нас. Это ты творил черную магию в Сароде. Это твои руны, а не твоей матери! Это ты вызвал того утопленника в лесу, чтобы ранить меня!

— Не совсем так, — цыган скривился, собирая пальцами водоворот из черного дыма. — На Сарод напал не я. Ведь уже говорил тебе, мои создания гораздо более изящны. Но сделано это было по моей просьбе, ты прав. Мне нужен был церковник, который бы примчался помочь бедствующим.

— Ну ты и тварь, — в бешенстве процедил рыцарь, шагнул уже к магу.

Цыган резко раздвинул пальцы, открывая сдерживающую черную магию клеть. Черный плотный дым, беснуясь, ударился в стены, в потолок, проникая сквозь каменную породу, вспенил темные воды. Поднялись из воды мертвые тела, среди них — еще неостывший труп Настоятеля, и двинулись к выходу из темниц. Вдалеке что-то заскрежетало, запищали зверьки, и от этого звука у рыцаря дыбом встали волосы, пересохло во рту.

— Что ты наделал? — с ужасом спросил он.

— То, к чему я готовился всю свою жизнь, — с вызовом ответил цыган. — Церковь выпила немало крови у невинных, пора ей заплатить сполна. Я поклялся разрушить ее до основания, хоть ценой своей жизни, и я это исполню.

— Ты сошел с ума. Я не позволю!

— Ты остановишь меня, только если убьешь, — усмехнулся цыган. — А этого ты не сделаешь, ты только что спас мне жизнь. Может, хочешь сказать, что случайно насадил этого старикашку на свой клинок? Брось, да тебя теперь тоже все святоши убить захотят.

— Это все ты. Это ты меня подставил, — зарычал рыцарь.

Маг предупредительно выставил вперед ладони:

— Тебе не остановить меня. Не трать свое время. Ты — освободитель, я — разрушитель. Уходи. Возьми Тодж, она должна жить. Пойдешь мимо темниц — освободи магов, они помогут выбраться из-под завалов.

— Каких еще завалов? — растерянно переспросил рыцарь.

Вместо ответа маг широко раскрыл рот, изо рта его на подбородок полилось что-то черное, склизкое, стекло вниз, в воду. Рыцарь отшатнулся, и как раз вовремя. Стены задрожали, камни начали крошиться от силы, сжимающей их. Черная слизь текла по стенам, проникая все глубже в комнаты дворца. Цыган оторвался от земли, поднимаемый затвердевшей слизью и черным дымом. С потолка посыпались камни, затем — стекло и дерево, бывшее недавно дорогой мебелью, а цыган поднимался все выше и выше. Рыцарь неслушающимися губами пробормотал заклятие, снимающее оковы с огненного мага, и бросился прочь.

Впереди послышался грохот — еще одна стена обвалилась. Рыцарь повернул направо, в узенький коридорчик, который вывел его к крутой лестнице, пришлось карабкаться вверх чуть ли не ползком. Этот тайный ход вел на первые этажи, а оттуда можно было бы попасть и выше. Откинув гобелен, рыцарь шагнул наружу и тут же закашлялся. Пыль окутала залы, ничего нельзя было разглядеть. Рядом послышались испуганные крики.

— Эй, кто там! — зычно крикнул рыцарь. Из сероватой дымки выплыло знакомое лицо, перекошенное от страха.

— О, это ты! Властитель всемогущий, что происходит? Где Настоятель? — брат Жозеф схватил рыцаря за рукав, голос его настолько ослаб, что в конце тот перешел на шепот.

— На нас напали. Настоятель убит. Собери, кого найдешь и уходите отсюда, — рыцарь понимал, что поступает опрометчиво, спасая жизни этих людей, которые ополчатся против него, едва узнают, что он сделал. Но не мог он оставить их здесь одних, перед лицом верной смерти. — И выведите поскорее всех гостей. Где мне найти наместницу Тодж?

Брат Жозеф пребывал в такой прострации, что рыцарю пришлось встряхнуть его за плечи:

— Тодж! Где?

— В-второй этаж. Правое крыло, рядом с розарием, — пролепетал член Ордена.

Рыцарь оттолкнул его, придавая брату Жозефу инерции для ускоренного бега, а сам кинулся в указанном направлении в надежде, что Тодж, напуганная шумом, заперлась у себя, а не убежала в глубину дворца. Сбоку послышался грохот, рыцарь отскочил в сторону, уклоняясь от столкновения с обрушившейся балюстрадой. Слава Властителю, парадная лестница была еще цела. Взбежав по ней, рыцарь, повернул направо. Коридор резко оборвался, выведя мужчину во внутренний дворик, где цвели розы. Вот только сейчас рыцаря встретило не благоухание цветов, а тяжелый запах гнили. Он прикрыл лицо рукой, с ужасом оглядываясь по сторонам. Все цветы были черными, пожухшими, вокруг некоторых уже роились невесть откуда взявшиеся мухи.

— Что ты наделал, — с горечью проронил рыцарь, ступая за витиеватую ограду. По ту сторону розария располагались гостевые комнаты, в одной из которых должна была быть…

Рыцарь почувствовал на шее холод зазубренного наконечника стрелы и воскликнул, не скрывая радости:

— Тодж!

Наместница, узнав рыцаря, опустила стрелу, даже улыбка появилась на ее побледневшем лице:

— Живите и процветайте, сэр рыцарь. Я услышала шум, крики и прибежала сюда. Что происходит?