Страница 15 из 28
— И ты станешь тревожить судей по пустякам? Кто это у тебя, снова землеройка? Смотри, какого огнеплюя мы изловили с братцем, — он махнул за спину цыгана, но тот решил не оборачиваться: вдруг еще огненный маг окажется знакомым и узнает его.
Рыцарь тоже оборачиваться не стал, лицо его было непроницаемо спокойным:
— Нет, это некромант.
По комнате эхом разнеслось это слово, другие разговоры разом смолкли. Глаза Вольдсама так и впились в смуглого парнишку:
— Да неужели? И где же ты раздобыл его?
— В северных землях. Наслал порчу на Сарод, погубил немало душ. Так и передайте суду, — последние его слова уже были обращены к секретарю, придерживающему дверь. Секретарь коротко кивнул и записал что-то в свитке.
— Сказочное везение, брат, поистине сказочное, — усмехнулся Вольдсам, оценивающе оглядывая пленника с головы до босых ног.
Цыган не отвел взора, с такой ненавистью сверкнув глазами, что Вольдсам даже губы покривил:
— Не помешало бы тебе сбить спесь с этого еретика. Не ровен час, кукарекать начнет перед святейшими.
— Не беспокойся, брат, — рыцарь позволил себе улыбнуться. — Этот маг и его грехи — моя забота.
Двери распахнулись, пропуская процессию в зал суда.
Святая палата насчитывала целый штат сотрудников — свидетелей и присяжных, секретарей и слуг, врачевателей и тюремщиков. Допрос и первичное рассмотрение дел проходили в присутствии секретарей и священников, которым было поручено наблюдать, чтобы писари верно записывали показания, кои зачитывались сразу же, в присутствии свидетелей. Свидетелями были члены Ордена (послушники, братья) и представители богатейших сословий. Для них событие было больше развлечением, театром, нежели судебной процедурой
25
.
Присяжные и судьи размещались за длинными деревянными скамьями, выстроенными лестницей по обе стороны палаты. За спинами же свидетелей высилась алтарная преграда, вызывавшая у прихожан благоговейные вздохи своим масштабом и сложностью. Вырезанная из цельного куска белого как кость камня, она все равно казалась невесомой, благодаря тонкой работе мастеров, в нишах размещались скульптуры почивших Настоятелей.
Секретарь метнулся к скамье присяжных, потом подбежал к послушнику и зашептал что-то на ухо. Послушник насупил брови, кивнул и, поглядев на стражников, махнул им рукой. Цыгана подвели ближе, поставили в центре зала. Рыцарь встал возле колонны, не вслушиваясь в уже сотый раз озвученное при нем обвинение:
— В присутствии его святейшества сего дня будет заслушано также дело о чернокнижии. Сей отрок обвиняется в еретической скверне, ибо творил он запретное черное колдовство, надругавшись над телами покойных.
Послушник обернулся к обвиняемому и строго взглянул на него:
— Признаете ли вы, черный маг, что являетесь оным?
— Признаю, — спокойно ответил цыган.
Рыцарь украдкой вздохнул с облегчением. Если обвиняемый в колдовстве сознался на допросе, его не будут пытать. Он спокойно дождется своей участи, которая решится через три дня на Алмен Дискуш
26
— торжественной судебной церемонии, когда в присутствии горожан колдуну зачитают приговор и казнят. Даже Церкви необходимо было публично подтверждать свою власть.
— Сей отрок обвиняется также и в том, что переманивал в свою веру богобоязную паству нашу, глумился над учением Церкви, — продолжил меж тем послушник зачитывать обвинение. — Признаете ли вы, что виновны в том, что…
— Существую.
— Что? — послушник быстро-быстро заморгал, сбитый с толку.
— Я виновен в том, что существую, — повторил цыган. Свой взор, спокойный и вызывающий, он перевел на присяжных и судей. — Что живу. Что родился таким, какой есть. Это вы хотели сказать?
Послушник снова заглянул в Книгу Закона в поисках подсказки. Никаких рекомендаций на случай подобного прерывания судебной процедуры у него не было. В растерянности он поглядел на присяжных, вытер пот со лба. В сей важный миг нельзя было ударить в грязь лицом, потому повторил послушник то, что слышал много раз от высших по сану братьев:
— Такие, как ты — ошибка природы. Противоестественно то, какой ереси вы поддались.
— Противоестественно вырубать леса и высушивать озера, дабы на их месте возвести каменные гробы, — парировал цыган. — Мы черпаем силу из природы и ее даров.
— Из-за вашего преступного безрассудства приходят болезни и вымирает люд! — выкрикнул со скамьи один из присяжных.
— Неправда! — возгорелись гневом подведенные сурьмой очи, цыган заговорил громче. — Ваша власть погрузила эту державу в пучину бед и раздора. Воистину, купеческие лавки пусты, подобно хлеву свинячьему. Чернь влачит жалкое существование, претерпевая муки голода и хвори. Лучше бы вы боролись с войнами, болезнями, нищетой и алчностью так, как с колдовством.
Рыцарь скрипнул зубами, слушая, как поднялось эхо от перешептываний на скамьях. Это уже было оскорбление, которого Церковь не стерпит.
Брат Иоанн поморщился брезгливо, раздался его скрипучий голос:
— Всем известно, что судьбой вашей является болезнь, отвратительная и неизлечимая. Многие годы Церковь пыталась отучить вас, направить ко свету, но недуг, поразивший ваш разум, склоняет вас с праведного пути к ереси и разврату.
— О, недуг? — рассмеялся цыган. — И как же заражаются им? В разговоре? Или при виде мага? Быть может, вы все тоже больны, раз смотрите на меня и говорите со мной?
Брат Иоанн снова поморщился, сжимая правую руку в кулак, поцеловал перстень на своем среднем пальце. Послушник отложил Книгу Закона, ловко закатал рукава черной рясы и схватил колдуна под челюстью, надавливая пальцами на желваки, словно знаток, выбирающий себе добротную лошадь. Рыцарь покачал головой, уставился в пол. Он знал, что сейчас произойдет. Цыган сам виноват, просил же помалкивать
.
Не отстраняя руки своей от лица, брат Иоанн развернул кисть ладонью вверх, двумя перстами (указательным и средним) указал на колдуна. Мгновение-другое ничего не происходило, затем цыган затрясся, закричал, закрываясь было обеими руками, но стражники крепко схватили его, удерживая на месте. Брат Иоанн медленно потянул вперед руку. Чем ближе тянулись к цыгану два перста, тем сильнее была пронзительная режущая боль в зубах и деснах, куда тонкой струей сейчас бил сжатый воздух вперемешку с песчинками и пылью, поднятыми с пола.