Рыцарь и Цыган

Воцарилось молчание. Цыган задумчиво смотрел в камин, на танцующие языки пламени, изредка делал глоток из своего кубка, перекатывая во рту сладковато-терпкое. Пока все складывалось даже лучше, чем он мог предположить, но загадывать, обольщать себя призрачной надеждой не хотелось. Цыган не любил это ощущение, чувствуя себя в такие минуты собакой, пускающей слюни на кость в руках хозяина. Он сам себе хозяин и сам вершит свою судьбу.

Из глубоких раздумий колдуна вывел жалобный треск. Огонь догорал, цеплялся из последних сил за тлеющие угольки, которые остались от деревянных поленьев. Должно быть, много пролетело времени. Цыган наклонился, положил еще пару поленьев и держал над ними раскрытую ладонь до тех пор, пока пламя не захватило ее до запястья. Ласковым движением он погладил огонь - верный друг будет согревать его и рыцаря до самого утра.

Глава 5

— Я не могу этого сделать. Это безумие.

Грохот опрокинутой скамьи и раскатистый смех заглушили голос рыцаря. Он сидел за деревянным столом в полумраке таверны, подальше от давно немытых окон и избытка постороннего внимания. Цыган, расположившийся напротив него, сморщил нос, опрокинул в себя остатки меда из буковой кружки.

— Почему не можешь? — видать, уже не в первый раз повторил он.

— Это предательство. Я не могу так поступить с…

— Теми, кто предал тебя? — неприятно засмеялся цыган. — Не будь болваном, оглянись вокруг. Все эти люди хотят одного — чтобы Церковь слезла с их шей и кошельков. Такие же, как ты, нужны лишь для того, чтобы делать грязную работу. Ты никогда не задумывался, почему церковников всегда отправляют на выезды в одиночку? Только послушник или старший по сану брат может позвать себе на помощь других, а вооруженный до зубов церковник — никогда.

— Над чужими приказами я не размышляю, я подчиняюсь Закону, — буркнул рыцарь.

— Врешь, — быстро заметил цыган, перегибаясь через стол. — Вижу, что ты догадывался об этом и сам знаешь, что Церковь боится бунта. Боится, потому что знает, что он грядет.

— То, что ты задумал, еще хуже, — рыцарь покачал головой, выдержал паузу, пока мимо протиснется краснощекая девка с подносом яств. — Церковь не терпит неповиновения. Ты не сможешь сокрушить ее, зато обречешь себя и других на гибель.

— Да я и так ходячий труп, — беззаботно усмехнулся цыган. — И я не думаю, будто смогу победить Церковь, я хочу разрушить дворец. Физическое воплощение силы и богатства Ордена.

— В одиночку у тебя ничего не получится.

— Поэтому мне нужен ты, — цыган обезоруживающе улыбнулся. — Я разрушитель, ты освободитель. Ты впустишь меня, я разрушу дворец, а ты займешься тем, чтобы невинные не пострадали.

Рыцарь сердито нахмурился, почувствовал, что его загоняют в угол этими хитрыми речами.

Он вспомнил, как пробрались в кладовую вчерашним вечером и наелись досыта сухарями, вяленой рыбой да остатками похлебки, как цыган будил его посреди ночи, чтобы показать цепляющийся за крыши серповидный месяц, как гуляли весь день по городу. Цыган разговаривал с горожанами, заглядывал в лавки, торговался, шутил. А вечером, когда на город начали опускаться сумерки, цыган вывел его в порт. Сиреневый закат переливался на волнах. Последние корабли заходили в гавань на ночевку. Во всех домиках уже зажглись фонари, и суда (большие и малые) шли на этот теплый свет. Рыцарь запомнил, как цыган спрыгнул, минуя ступеньки, вниз, добежал до края мостика и остановился, раскинул в стороны руки. Солоноватый беспокойный бриз трепал его волосы, бил в лицо стоящего позади рыцаря. Рыцарь запомнил на всю жизнь, как хорошо сделалось ему в эту минуту, словно он нашел дорогу домой, которую давно уже не мог отыскать.

— Ладно, я помогу тебе пробраться в Рониравон, — с удрученным вздохом согласился рыцарь.

Маг просиял, и рыцарь поспешил образумить его:

— Но что дальше? Единственный способ — привезти тебя как пленного мага, а это значит — суд и казнь.

— О, оставь это мне, — довольный цыган отпил еще меда, закинул в рот небольшую поджаренную рыбешку. — Скажешь, что я некромант, и тебя такими почестями наградят, так обрадуются, что и подмены не заметят.

— Не вздумай даже, — внутри у рыцаря все похолодело. — Ты хоть знаешь, как Церковь поступает с черными магами?

— Знаю, — И снова рыцарю широкая улыбка цыгана показалась устрашающей. — После вынесения приговора их долгое время держат в темницах, в специально отведенных комнатах, куда любой богач может купить себе проход. Заключенные под стражу некроманты становятся куклами, в которые играют те, у кого туго набит кошелек. Какая ирония для тех, кто сам привык управлять телами, верно? — он усмехнулся. — А когда куколки теряют последние капли рассудка, им сворачивают шеи как цыплятам на бойне.

— И тебя это не пугает? — осторожно спросил рыцарь.

Цыган беспечно пожал плечами:

— Мне это не грозит, я же маг огня. К тому же, когда наш обман вскроется, им уже не достать меня.

— Ребята, подвиньтесь-ка! Агнесса

19

, дай этому бедняге выпить, я угощаю, — послышался громкий голос.

— Эк тебя потрепало, — сочувственно сказал другой.

Пострадавший, жадно булькая дарованной выпивкой, рассказывал, что на его деревню напали разбойники Гильдии, всех обобрали до нитки, кто противился — так тем глотки перерезали как свиньям, а сам он еле выжил и прошел столько миль, что едва не стер ноги в кровь.

— Что-то они совсем распоясались, — проворчала хозяйка таверны, наполняя до краев вторую кружку.

— Церковь бы, конечно, этого не допустила, а разбойники бы не решились сами грабить одну за другой деревни под пристальным взором Ордена, — поддакнул пострадавший и доверительно добавил. — Вы же не думаете, что разбойники действуют в одиночку?

Он сделал многозначительную паузу и торжественно произнес:

— За этими нападениями стоят маги. Это провокация!

Что тут началось… Поднялся шум и крик, посетители таверны так яростно спорили друг с другом, что тарелки и кубки летали в разные стороны.

Цыган побледнел, бросил быстрый взгляд на рыцаря: верит этим россказням или нет? Рыцарь заметил взгляд, покачал головой:

— Это были не вы, я знаю. Простые люди верят в любые заговоры, лишь бы успокоить свою тревогу.