Академия Теней: Апокалипсис

Глава 51. Костёр для предателя.

Проснулась я от холода. Не от того, что выстыло в комнате — от внутреннего, липкого, поселившегося где-то глубоко под сердцем. Села в постели. Оглядела себя. Рубашка чистая, но чужая — светлая, со скромной вышивкой по вороту.

Я робко провела ладонью по животу там, где еще ночью разливалось спасительное тепло. Ни следа. Ни единого шрама, ни царапины. Только фантомная память тела: мышцы все еще помнили резкий удар ножа и болезненно поджимались, стоило мне коснуться кожи.

Я поднялась. Ноги держали нетвёрдо, слегка подкашиваясь. Спустилась на первый этаж. В таверне — ни души. Кружки убраны, столы начисто вытерты, а в глубоком очаге осталась лишь серая зола. Вокруг стояла такая звенящая тишина, что было отчетливо слышно, как подтаявший снег тяжелыми пластами сползает с крыши.

В комнатах парней тоже оказалось пусто. Кровать Крипа была аккуратно застелена. У Элана — смятое в спешке одеяло и брошенная на полу раскрытая книга. Я подняла её, бережно закрыла. «Трактат о демонических сущностях». На одной из страниц виднелся загнутый уголок. Он судорожно читал это ночью. Сразу после того, как…

Я вышла за дверь таверны. И замерла.

Элан колол дрова. Без теплого плаща, в одной лишь рубашке с закатанными до локтей рукавами. Тяжелый топор взлетал и опускался с такой бешеной силой, что морозный воздух свистел. Поленья разлетались в щепки — он не просто колол, он крушил их с какой-то яростью. Глаза его были красными — не алыми, как во время пробуждения дара, а воспаленными, сухими, будто он так и не сомкнул глаз до самого утра.

Киро сидел всего в двух шагах и молча наблюдал за этим представлением. Огненные хвосты он чинно обернул вокруг лап, а на лисьей морде застыло абсолютное, философское спокойствие. Вихрь расположился неподалеку: положив массивную голову на передние лапы, он тоже внимательно следил за каждым движением наследника, провожая взглядом летящие щепки.

Одна из них — длинная, острая — долетела до самого носа дракона. Вихрь осторожно понюхал её и шумно фыркнул, выпустив из ноздрей тонкую струйку серого дыма.

— А где все?

Элан резко остановился. Топор замер в воздухе на полувздохе. Он дышал тяжело, рвано, шумно. Медленно опустив оружие, вытер лоб тыльной стороной рукава и посмотрел на меня. В его суровом взгляде что-то надломилось и дрогнуло.

— На сборе, — он подошел ближе, небрежно бросив топор в снег рядом с колодой. — Ведьмы в ярости, Элиана. Они собираются казнить Борвика.

— Борвика?..

— Это он был ночью. С ножом.

Я молчала, чувствуя, как в голове все путается. Мрачный, вечно невыспавшийся Борвик, которого Юнга заботливо кормила мясом, который всегда тихо сидел в самом темном углу и никого не трогал. Он?!

— Зачем?

— Сейчас сама всё узнаешь.

* * *

Вся община Солона собралась на заснеженной площади у подножия старого дуба. Ведьмы стояли плотным, нерушимым кругом. Их лица казались высеченными из камня — суровые, застывшие. Даже Юнга, обычно такая лёгкая, улыбчивая и живая, сейчас стояла бледная, с крепко сжатыми, побелевшими губами. Крип держался с самого края: руки намертво скрещены на груди, а тени у его ног тревожно колыхались и вытягивались.

А в самом центре этого живого круга, на коленях, стоял Борвик. Руки за спиной были туго стянуты веревками. Его лицо оставалось спокойным. Слишком, пугающе спокойным для приговоренного.

Ведана возвышалась прямо перед ним. В её руках тускло поблескивал кинжал. Тот самый ритуальный клинок с изображением луны и змеи на рукояти.

— Ты признаёшь свою вину? — голос Веданы звучал глухо.

Борвик молчал.

Тогда Элан сделал решительный шаг вперед. Я физически ощутила, как от него повеяло глубинным, даровым холодом. Темная, давящая энергия принуждения невидимой волной потекла через площадь. Тихо, абсолютно незаметно для остальных. Но я отчётливо видела, как резко напряглась шея Борвика, как он судорожно попытался воспротивиться чужой воле — и не смог.

— Говори, — жестко приказала Ведана.

Борвик с трудом разлепил посиневшие губы:

— Мне поступил приказ… Убить трёх девушек. Опустошить и забрать их силу.

Толпа ведьм синхронно ахнула. Возмущенный, испуганный шёпот пронесся по кругу, словно сухой осенний ветер по мёртвой листве.

— Кто приказал? — Ведана наклонилась к нему ниже, заглядывая в глаза.

— Я не знаю имени, — Борвик на мгновение запнулся, шумно сглотнув. — Я слышал только голос. Прямо в своей голове. Он твердил… Он говорил, что так нужно. Что только так наш род сможет выжить.

Ведана медленно подняла кинжал выше, ловя лезвием блеклый луч зимнего солнца. Луна и змея на эфесе словно ожили.

— Это знак демона.

Толпа зашумела еще громче, яростнее. Страшное слово «демон» замелькало в разговорах, обрастая паникой и ужасом, как катящийся с горы снежный ком.

— Борвик, сын Теней, — зазвенел на всю площадь голос Веданы, обретая ледяную непреклонность. — Ты предал свою кровь. Ты забрал жизни трёх сестер общины. И ты будешь казнен. Через сжигание. Ты познаешь каждую каплю той боли, которую перенесли те девушки по твоей вине.

Ни один человек в толпе не возразил. Даже Юнга. Она лишь судорожно зажмурилась и отвернулась, пряча лицо.

Борвик не кричал. Когда костёр вспыхнул и яростное пламя жадно лизнуло его ноги, а затем стремительно поползло вверх по одежде, он не издал ни звука. Я во все глаза смотрела на его лицо. Оно оставалось умиротворенным. Он не пытался бороться со путами, не умолял о пощаде. Просто стоял посреди бушующего огня, глядя куда-то высоко поверх голов испуганной толпы, и молчал, пока пламя безжалостно пожирало его тело.

Я не выдержала. Отвернулась и изо всех сил уткнулась лицом в широкую грудь Элана, прячась от этого зрелища.

— Ты облегчил ему боль, — едва слышно прошептала я.

Он ничего не ответил. Лишь бережно погладил меня по спине — медленно, тяжело, пытаясь успокоить бьющую меня крупную дрожь.

А толпа вокруг продолжала гудеть. Голоса становились все более агрессивными и громкими.

— Они не остановятся на этом! — долетел из толпы чей-то истеричный, злой выкрик. — Сначала проклятые охотники, теперь демоны у порога! А всё из-за некромантов, которые притащили сюда свою гниль!

— Они злы на нас, — тихо, прямо мне в макушку сказал Элан. — На каждого, в ком течет хоть капля тёмного дара.

— Но Ведана ведь сама сказала — это демонический след…