Академия Теней: Апокалипсис

Глава 1. Пробуждение в тенях.

Начало этой истории можно прочитать здесь: https:// /shrt/w1PQ

* * *

Ужасная боль разрывала голову — тупая, давящая, будто кто-то сжимал череп в железных тисках. Я приоткрыла глаза. Мир вокруг казался расплывчатым, словно я смотрела сквозь грязное, запотевшее стекло.

Постепенно очертания сгустились в лицо старика с седой бородкой, заострённой, и цепкими глазами. Он разглядывал меня так, будто я была редким артефактом в его коллекции.

— Ничего не понимаю, — прохрипела я.

Голос был чужим — хриплым, надтреснутым, словно им давно не пользовались. Я приложила руку к виску, где пульсировала самая сильная боль. Пальцы коснулись чего-то липкого и влажного. Отдёрнув руку, я увидела кровь в тусклом свете комнаты.

Внезапно боль усилилась. Комната закружилась, края её потемнели, грозя снова утянуть меня в беспамятство.

— Леди, не двигайтесь, — прозвучал голос старика. Спокойный, но в нём чувствовалось лёгкое раздражение — будто его прервали в самый ответственный момент.

Он приложил ладонь к моему лбу. От его прикосновения по телу разлилось тепло, снимая боль. Он убрал руку и с брезгливым выражением вытер то, что на ней отпечаталось, тряпкой.

— Их связь глубже, чем я ожидал увидеть. Редкий случай. Очень редкий. — Он пробормотал это, глядя на свои запачканные пальцы. — Пропишу сонную мяту и отвар из корня древесника. Отпаивайте и её, и его.

— Кого «его»? — прошептала я, но меня не слушали.

Из тени в углу комнаты вышел Элан.

— Доложите отцу о покушении на наследника и его избранницы, — его слова звучали спокойно и без возможности для возражений. — Увеличьте охрану и постарайтесь найти «Плакальщиц».

Это слово — «Плакальщицы» — резануло слух, как нож по стеклу. Так некроманты пренебрежительно называли прихвостней ведьм. Тех, кто служил нам. Тех, кого они уничтожали. От этой мысли боль в висках снова заныла.

Я застонала.

Лекарь тут же приложил к моему лбу холодный камень, завёрнутый в ткань. Боль отступила, но на смену ей пришла знакомая горечь, сопровождаемая волной страха.

— КИРО! ГДЕ КИРО?! — мой крик был пропитан чистой, животной паникой.

Элан не удостоил мою истерику даже взглядом. Он что-то тихо сказал лекарю, и тот, кивнув, поспешно покинул комнату. Я осталась с ним наедине.

Я сидела на кровати, дрожа всем телом, и смотрела ему в спину. А потом — не выдержала.

— Где он? Что с ним? Говори! — я набросилась на него, ударяя кулаками по груди, оставляя кровавые отпечатки на его дорогой, идеально чистой одежде.

Он не сопротивлялся. Даже не шелохнулся. Его массивная ладонь легла на мою спину — тяжело, уверенно, — и я вздрогнула. Гнев постепенно сменился смущением, а затем глубоким, неудержимым спокойствием, которое исходило от него. Словно он вливал в меня свою волю, подавляя мою собственную.

Он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.

— Ты увидишь его, но чуть позже. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Спи.

На меня нахлынуло тепло, растворив последнее сопротивление. Тело стало невесомым, расслабленным. Тьма опустилась, унося меня с собой.

POV Каэлан.

Я уложил её на мягкие подушки и завернул в тёплое одеяло. Невольно мои пальцы скользнули по её лицу, останавливаясь на нежной, пылающей румянцем щеке. Она была удивительно горячей на ощупь.

Желание взять её здесь и сейчас боролось с остатками самоконтроля. Что в этой проклятой ведьме из глухомани заставляло меня забывать о долге и рассудке? Почему ради неё я готов был поставить на кон всё — имя, будущее, саму жизнь?

Пальцы скользили по её волосам — спутанным, липким от крови. Я наклонился, и запах ударил в нос: железный, тяжёлый, тошнотворный. Но под ним, у самой кожи, чувствовалось другое — просто тепло, чистота и что-то неуловимо знакомое. От этого сводило скулы и поднималась кислота во рту. Этот запах сводил меня с ума.

Сжав зубы, я легонько коснулся губами уголка её рта. Она вздохнула во сне. Со всей силы я сжал кулак и ударил по стене. Острая боль прострелила руку, заставив опомниться.

Я не мальчишка, чтобы терять голову из-за женщины. Из-за ведьмы.

Я отстранился, схватил со стола кинжал и мешочек с порошком. Бросил последний взгляд на её спящее лицо — такое беззащитное, такое… моё — и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Нужно было придумать, как объяснить Отцу и Совету наш срочный отъезд. Мысли прервал знакомый голос.

— Погоди, Каэлан!

Вот тьма. Крип.

Он подбежал ко мне, запыхавшийся. Стоило заметить, выглядеть он стал лучше — синяки под глазами побледнели, волосы аккуратно уложены.

Интересно, с чего это такие изменения? Уж не ради ли моей невесты? Эта мысль полоснула по самолюбию, как кнутом.

— Мне некогда, — отрезал я. — Все вопросы через Готара.

Я сделал шаг, но он схватил меня за плечо. Медленное раздражение поползло по жилам, как яд.

— Нам нужно поговорить. Это об Элире.

— Я не собираюсь обсуждать свою невесту, тем более с тобой, Крип.

Дёрнул плечом, и его рука соскользнула.

— Ах да, — я развернулся к нему, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Чтобы я больше не видел тебя рядом с ней. Она моя. Понял?!

Я подошёл вплотную, схватил его за накидку. Он не сопротивлялся, а лишь с презрением усмехнулся.

— Ох, Каэлан, невеста — не значит жена. Элира сама выберет, с кем ей общаться. Ты не будешь держать её на поводке.

Гнев затуманил разум. Этот жалкий дохляк смеет иметь влажные фантазии о ней? О моей женщине?

Я приложил силу, но чувствовал, как дар жжёт ладони и растекается по груди, забирая большую часть моей энергии.

— Забудь о ней, — прошипел я, вкладывая в слова всю мощь, которую мог контролировать в этот момент.

Крип заморгал. Взгляд помутнел.

— Что-то я хотел сказать... — прошептал он, трогая виски. — Голова болит. Странно.

— Всё через Готара, — бросил я.

Крип смотрел мне вслед. Растерянно. Как потерявшийся ребёнок.

Жалко? Нет.

Ревность пожирала меня, как неутолимое пламя ада.

— Выродок, мало того, что крутился возле неё постоянно, так ещё и… — я задумался, сопоставляя факты. — Так вот чего ты удумал. Ну ничего, я столько силы вложил, что единственное, что ты вспомнишь о ней, — это как её зовут.

Дойдя до своей потайной комнаты, я вошёл внутрь.

Киро лежал у камина, на мягком ковре. Его рыжая шерсть была испачкана кровью и грязью, бока вздымались тяжело и редко. Каждый вдох давался ему с трудом, будто он боролся за каждую секунду жизни.

Я наклонился и присел на одно колено.