Академия Теней: Апокалипсис

Я невольно улыбнулась. Без ехидства и ревности. Просто очень тепло, по-человечески. Юнга в этот момент буквально светилась от счастья, как маленькое весеннее солнышко, и от этого её чистого света даже вечно хмурая, недовольная физиономия Крипа становилась какой-то более мягкой, почти человеческой.

«Может, хоть она из него человека сделает»,

— подумала я, перехватывая взгляд Крипа. Он заметил мою улыбку и нахмурился ещё сильнее. Я сделала вид, что ничего не вижу и просто мимо проходила.

Элана в зале не было.

Я накинула капюшон и вышла на морозную улицу. Свежий снег приятно скрипел под подошвами моих сапог. Я обошла вокруг таверны, заглянула на площадь — пусто. Пока случайно не наткнулась на цепочку огромных, отчетливых лисьих лап. Я уверенно пошла по этим следам. У самой кромки векового леса я вынужденно остановилась. Деревья стояли чёрные, густо заснеженные, абсолютно неподвижные. И тихие. Слишком тихие для этого времени суток.

Я шагнула под кроны. И замерла.

Тот самый огромный олень, который вчера вывел нас к городу, стоял сейчас прямо передо мной совершенно неподвижно. Колоссальный, с ветвистыми рогами, густо покрытыми белым инеем. Вся его морда была в снегу — видимо, зверь только что увлеченно рылся в глубоком сугробе в поисках ягеля. Он замер и внимательно уставился на меня своими тёмными глазами. Я затаила дыхание и уставилась на него в ответ.

— Привет, — сказала я шёпотом.

Олень шумно фыркнул, обдав меня целым облаком горячего пара, резко развернулся и в один мощный прыжок сиганул в самую непроглядную чащу леса. Только копыта глухо застучали по замерзшей земле.

И в наступившей после его ухода тишине я вдруг отчетливо услышала знакомые голоса неподалеку.

— С чего это я должен это почувствовать?

Элан. Где-то совсем рядом, за деревьями.

— Ты вообще знаешь, что такое «почувствовать»? — ворчал он кому-то. — Для тебя всё — логика и инстинкты.

Тишина. Видимо, Киро отвечал мысленно.

— Нет, — снова голос Элана, — не собираюсь. Я не собираюсь…

Он вышел из-за поворота, едва не налетев на меня. Замер. Глаза — серые, холодные — расширились на мгновение.

— Эли? Что ты здесь делаешь?

— Тебя искала.

Он настороженно огляделся по сторонам, словно проверял, одна ли я пришла в лес. Киро бесшумно вынырнул откуда-то из-за его ног, неторопливо подошёл ко мне и по привычке ткнулся мокрым носом в ладонь.

— В лесу небезопасно, — сказал Элан тихо.

— Сейчас везде небезопасно, ты же знаешь. Рассказывай, что случилось.

И он рассказал.

Мы медленно пошли по тропинке обратно к окраине Солона, и он негромко говорил — о том, что Ведана бесцеремонно подняла его с постели ещё задолго до рассвета. Что старшие ведьмы крайне недовольны сложившейся ситуацией. Что охотники уже вовсю рыщут у самых границ ведьминского леса, и это не просто случайный налёт — это планомерное, умышленное прощупывание наших границ. И если алые плащи посмеют сунуться в чащу, ведьмы будут защищаться насмерть.

— Почему мне никто не сказал? — я остановилась.

Элан повернулся. Снег скрипнул под его сапогами.

— Потому что на тебя рассчитывают, Элиана. Ты нужна, чтобы закрыть Разломы. Остальное — не твоя забота. Они не хотят взваливать это на тебя.

— Я сама решу, что моя забота, а что нет.

Он лишь понимающе усмехнулся самым краем губ, но ничего не ответил на моё упрямство.

Я задумчиво смотрела на Киро. Он стоял чуть поодаль, увлеченно обнюхивая какой-то замёрзший куст, и в ярком утреннем свете выглядел ещё крупнее и массивнее, чем вчера вечером. Его густая шерсть красиво отливала чистой медью на солнце. А хвосты — целых три пушистых волны — плавно колыхались от лёгкого ветра. Он действительно разительно стал больше.

— Элан, а почему Киро так вырос?

— Не знаю, — он безразлично пожал плечами. — Когда он вчера внезапно перенёс меня в Солон…

— В Солон? — я резко обернулась. — Как он мог перенести тебя сюда из замка?

— Новая способность. — Элан посмотрел на лиса. — С новым проводником.

Я уже открыла рот, чтобы спросить — с каким еще, к чёрту, вторым проводником?! Но он уже мягко шагнул ко мне вплотную, нежно провёл кончиками пальцев по моей замерзшей щеке. Холодное, но такое приятное касание. И его голос мгновенно стал гораздо мягче — так, как он разговаривал со мной только тогда, когда мы оставались абсолютно наедине.

— Я тебе не показал своего нового… питомца.

— Питомца?

Он потянул меня за руку. Мы вышли из леса на опушку — туда, где деревья расступались, открывая широкое заснеженное поле. Я открыла рот, чтобы спросить, куда мы идём, но воздух вдруг ударил в лицо горячей волной.

Огромная тень накрыла землю.

Дракон приземлился прямо перед нами. Чешуя — тёмная бронза, крылья — как два штормовых паруса, глаза — золотые, с узким зрачком. Я вскрикнула и отшатнулась. Элан поймал меня за плечи.

— Тише. Это Вихрь.

— Ты… ты подчинил его? — голос дрожал. — Ты ранен! Как ты вообще…

— Что только не сделаешь в экстремальных условиях, — прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как уголки его губ приподнялись. — С ним будет намного проще добираться до Разломов. А также… — он развернул меня к себе, — убегать от надоедливых…

— Это что ещё за махина? Ты своего дракона сюда притащил?

Крип стоял в десяти шагах. За спиной мялась Юнга. Лицо у Крипа было сложное — что-то среднее между ужасом и профессиональным интересом некроманта.

Элан выдохнул. Медленно. Тяжело.

— Это другой дракон.

— Другой?!

— Вихрь. Я назвал его Вихрь.

— Вихрь?.. — Крип скрестил руки на груди. — Ты назвал живого дикого дракона Вихрем?

— Прокатишься на нём — поймёшь, почему.

Дракон фыркнул. Из ноздрей вырвались струйки дыма. Киро, сидевший поодаль, демонстративно зевнул.

* * *

Весь оставшийся день прошёл удивительно медленно и спокойно. Таким ленивым бывает только настоящий, долгожданный отдых после невероятно долгого и опасного пути — тягучий, расслабленный, полный крепкого сна, вкусной домашней еды и мелких, абсолютно ничего не значащих разговоров обо всём на свете.

Мы дружно завтракали в таверне. Обедали там же, лениво переругиваясь. Ужинали — и снова никуда не уходили из тепла. Ближе к вечеру Ведана лично выставила на наш стол целый бочонок своего фирменного хмельного травяного вина, и к ночи общий зал таверны гудел уже далеко не по-ведьмински тихо, а по-настоящему, по-человечески — громко, хмельно и весело.