Академия Теней: Апокалипсис

Глава 49. Каэлан/Элан.

— Как ты мог нас сюда занести?

Я дотронулся до висков и потёр. Боль пульсировала где-то за глазами. Глухая, нудная.

Я говорил тебе, что плохо это делаю. Спасибо скажи, что вообще спас тебя!

— Спасибо. Только мы теперь с тобой в тумане стоим.

Тяжело выдохнув, я создал небольшой вихрь в руке и пустил рядом. Часть тумана развеялась. На пару шагов вперёд. Негусто. Но хоть что-то.

— Попробуй ещё раз. Ты сказал, что чувствуешь её где-то рядом. Попробуй найти эту нить и…

Ты меня ещё и учить будешь

?»

Глаза Киро в одну секунду налились яростным, потусторонним алым светом. Лис угрожающе оскалился, обнажая острые клыки, и демонстративно выпустил наружу второй серебряный хвост. Длинная густая шерсть на его загривке встала дыбом. Это выглядело по-своему красиво. И одновременно с этим — чертовски опасно. Я уже видел этого древнего духа в настоящем, суровом бою — этот пятихвостый лис был способен в одиночку разорвать тварь, превышающую его по размерам втрое. И прямо сейчас он смотрел на меня с таким выражением морды, будто усиленно прикидывал, с какой именно стороны ему будет удобнее вцепиться мне в горло.

— Нет. Я просто тебе подсказываю. Помогаю настроиться.

У меня уже есть проводник. Во втором не нуждаюсь.

— Как мы заговорили. А когда я тебе помог с хвостом, ты скулил иначе.

Это кто ещё скулит?

Третий хвост. Воздух вокруг лиса загустел. Я почувствовал давление — мягкое, но настойчивое. Киро сейчас совершенно явно и открыто мне угрожал.

Я тебя здесь оставлю и посмотрим, кто скулить ещё будет тут. Заодно и проверим.

— Пусти свой гнев лучше на дело. Без меня ты не сможешь спасти Элиану.

Правда? Тогда в следующий раз я не буду тебя спасать.

— Все духи такие ранимые?

У нас тоже есть сердце.

Лис гордо задрал пушистую морду высоко вверх и оскорбленно, демонстративно поплёлся вперёд по сугробам. При этом все три своих хвоста он поджал к лапам. Ну не великий дух, а какое-то сплошное пушистое недоразумение…

— Эй! Мы что, будем пешком идти?

Киро мой вопрос тактично и полностью проигнорировал, даже ухом не повёл. Мне ничего больше не оставалось, как молча упрямо шагать следом за ним по глубокому насту.

За всю свою жизнь я никогда ещё не встречал более упрямого, упертого и невыносимого существа. Ну, кроме одного-единственного исключения, разумеется. Моя дорогая невеста своим не сахарным характером, кажется, целиком и полностью пошла в своего фамильяра. Или, наоборот, это он со временем пошел в неё. Тьма их разберёт, кто из них на кого так пагубно повлиял за время контракта. Но факт оставался неоспоримым фактом: оба они были просто невыносимы. И оба были мне жизненно необходимы.

Шли долго. Туман то сгущался, то редел. Киро петлял, нюхал воздух, иногда замирал и прислушивался к чему-то, чего я не слышал. Я не мешал. Если он и правда чувствует её — пусть ведёт. Я в этих ледяных пустошах ориентировался постольку-поскольку. Карты, доклады разведчиков, рассказы Айрвена — всё это здесь, в молочной мгле, не стоило и ломаного гроша.

— Киро, нам нужно к восточному краю. Там скалы. Если там логово…

Знаю. Я помню карту.

— Тогда какого хвоста мы идём на север?

Ты чувствуешь её? Нет. Я — да.

Логично. Пришлось заткнуться.

Скалы выросли из тумана внезапно. Чёрные, острые, как бритва, они походили на колоссальные клыки какого-то допотопного монстра, яростно вгрызающиеся в серое небо Севера. У самого подножия каменной гряды раскинулось хаотичное нагромождение гигантских валунов — сплошь обледенелых, скользких и опасных. А прямо за ними виднелся проход. Огромный, рваный зев пещеры. Из этой темноты ощутимо тянуло сильным, удушливым жаром, и этот контрастный жар на лютом северном морозе воспринимался кожей как хлесткая пощёчина.

Киро замер. Шерсть на загривке снова встала. Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык.

— Дракон?

Вместо ответа Киро зарычал громче.

Я прикрыл глаза. Зериал был мёртвым, когда я его подчинял. Мёртвое поддаётся легче — в нём нет воли, только остаточная структура. А живой дракон — это воля. Огонь. Ярость. Практически неуязвимость. И если я ошибусь — он сожжёт меня раньше, чем я успею сделать второй шаг.

— Жди здесь.

Ты не справишься

.

— Жди. Здесь.

Я вошёл в логово. Темнота. Жар. Запах серы и старой крови. И звук. Глубокое, рокочущее дыхание. Дракон спал. Свернулся кольцами, чешуя отливала тёмной бронзой. Каждый вдох поднимал грудную клетку. Когти на передних лапах — длиной с мой предплечий.

Я выдохнул и потянулся к дару. Принуждение — это не магия. Это воля. Ты должен захотеть подчинить сильнее, чем он хочет остаться свободным.

Дракон открыл глаза. Золотые. С вертикальным зрачком. Он уставился на меня, и я почувствовал, как чужая воля надавила в ответ. Тяжело. Горячо. Как лава, текущая вспять.

Грудь пронзило болью. Старая рана ожила, потекла по рёбрам, сжала сердце. Тёмная магия, засевшая там после Разлома, отозвалась на чужую силу. Я стиснул зубы.

«Не сейчас. Только не сейчас».

— Ты подчинишься мне.

Дракон зарычал. Низко. Утробно. Пол под ногами завибрировал, с потолка посыпалась каменная крошка. Он поднялся. Медленно. Расправил крылья. Они задели своды пещеры, и я услышал, как где-то в темноте рухнул сталагмит.

Не смей. Не смей отступать

, — мысленно подбадривала меня моя хвостатая группа поддержки. В его тоне прорезалось что-то почти «я верю в тебя».

Боль стала невыносимой. Перед глазами поплыли круги. Я сделал шаг вперёд.

— Ты. Подчинишься. Мне.

Дар выплеснулся из меня тёмной волной. Я вложил в неё всё. Гнев на тех, кто напал на неё. Страх, что опоздаю. Ярость на самого себя — что не уберёг. И обещание. Я найду её. Чего бы это ни стоило.

Дракон замер. Золотые глаза потускнели, словно подёрнулись пеплом. Он опустил голову. Медленно. Тяжело. Коснулся мордой пола у моих ног.

Я выдохнул. Боль отступила не сразу. Она ещё пульсировала в груди, но уже терпимо. Я положил руку на горячую морду. Чешуя была шершавой. Тёплой. Живой.

Когда я вышел из пещеры, Киро сидел на камне и вылизывал лапу. Увидел меня. Фыркнул.

Долго.

— Дракон не подчиняется по щелчку пальцев.

Да? А по тебе не скажешь, что ты напрягался.

Я усмехнулся и потрепал его по загривку. Шерсть оказалась мягче, чем я думал. Киро замер на мгновение, как дикий зверь, не привыкший к прикосновениям, — потом фыркнул снова. Но не укусил. Даже зубы не показал