Страница 3 из 6
— Зато подкачанные, — парирует Галя.
— А толку? — вмешиваюсь я. — У меня в Питере тоже хватает этих фитоняшек. Они в качалке часы проводят, а потом приходят домой и даже гвоздь в стену забить не могут — вызывают мастера.
— Да-да, — подхватывает Марья, — если лампочку сам поменять смог, то уже, считай, повезло.
— А я вот одного не пойму. Мы с вами бабы видные, успешные, умные. У меня свой бизнес в Москве, у Ольги — своя квартира на Петроградке, у Нади — хорошая должность, у Марьи — трое детей, и она их одна тянет, между прочим, без алиментов. Почему мы всё ещё одинокие?
— Потому что нормальных мужиков нет, — отрезает Надя.
— Или потому что мы слишком много хотим? — осторожно спрашивает Галя.
Тишина. Мы перевариваем эту мысль.
— Слушай… — Марья отставляет чашку. — …а давайте честно? Я от своего бывшего ничего особенного не хотела. Чтобы не пил, чтобы работал, чтобы детей любил. Он не пил, работал, детей вроде любил. Но как только остался один с сыновьями на три дня — свалил. Сказал: «Я не вывожу, Маш, слишком шумно».
— Слишком шумно, — эхом повторяет Надя. — Господи, ну и мразь.
— Да не мразь он, — неожиданно говорит Марья. — Он просто слабый. А мне сильный нужен. Не чтобы он меня защищал, я сама кого хочешь защищу. А чтобы рядом было надёжно. Чтобы я знала: если что, он подстрахует. Только, даже когда с Колей жили, семью мне приходилось тянуть.
— Вот-вот, — киваю я. — Мы все хотим одного: чтобы рядом был взрослый человек. А вокруг — одни дети в телах тридцатилетних мужиков.
Я смотрю на подруг и чувствую, как внутри разливается тепло. Не от чая, а от осознания: вот они, мои люди, которые понимают с полуслова, которые прошли через то же самое, которые не осуждают, а просто принимают.
— А помните, как мы в школе мечтали? — вдруг начинает Надя. — Что к тридцати годам у каждой будет муж, дети, дом — полная чаша. И что мы будем встречаться на детских праздниках, обсуждать рецепты и хвастаться мужьями.
— Да уж… — тянет Марья. — Хорошо, что сложилось так, как сложилось, и наша жизнь не ограничивается семьёй.
Мы проводим ещё несколько часов в комплексе, который арендовали для себя. Да, удовольствие не из дешевых, зато есть полная уверенность, что никто нас не побеспокоит.
Но время стремительно бежит вперёд, и вот уже настают сумерки.
— Ох, девки, как жаль, что не смогла выбраться на все выходные, — вздыхаю я тяжело. — Поезд через час, пора ехать.
— Мне тоже, — говорит Марья, — в школе ярмарка, буду завтра весь день печенье печь.
Галя и Надя тоже собираются, решают проводить нас.
Только Надька, как обычно, начинает копошиться, то проверит всё несколько раз, точно ли мы всё забрали. Потом прихорашивается.
— А вдруг на перроне судьбу свою встречу!
Потом таксист приезжает не туда. И вроде выезжали с запасом, а, когда приезжаем на вокзал, металлический голос оповещает о скором отправлении моего поезда. Мы быстро обнимаемся, прощаемся, и я бегу к поезду, что начинает трогаться…
Глава 4
— Извините!
В меня врезается девушка, бежавшая откуда-то сбоку, видимо такая же опаздывающая. Мы сталкиваемся, но, к удивлению, нам удаётся сохранить равновесие, зато наши документы сначала красиво взлетают вверх, а потом плюхаются в слякоть под ногами.
— Простите, — повторяет девушка, наклоняется, хватает паспорт, билет и дальше бежит.
Я повторяю за ней: поднять документы — и вперёд к поезду.
Каким-то чудом успеваю добежать, запрыгнуть в последний вагон. И даже выглянуть, чтобы помахать девчонкам ручкой. Пока я пытаюсь отдышаться, проводница, зевая и потирая глаза, проверяет документы, возвращает мне паспорт.
— Вам в соседний вагон.
Киваю. Прохожу в соседний вагон, сразу наталкиваюсь на проводницу, не менее уставшую. Отдаю билет.
— Сейчас паспорт найду, на автомате закинула в сумочку, — оправдываюсь я, пока судорожно перебираю вещи в маленькой дамкой сумочке.
Если кто-то знает, как это работает, что чем меньше сумочка, тем сложнее в ней что-то найти, — расскажите! Будто кто-то заклятие расширение наслал.
Ключи, помада, ключи от машины, бутылёк с зелёнкой. Что?! А он откуда здесь и, главное, зачем? Отвёртка — а ну это нужное. Уже месяц ношу с собой, всё хочу ручку в машине подкрутить, но как оказываюсь в ней, так напрочь забываю.
Блин, а паспорт-то где?!
Ещё специально его в ярко-красную обложку одела, чтоб быстрее находился.
Проводница устаёт меня ждать, с тяжёлым вздохом спрашивает:
— Документы проверяли?
— Да, конечно!
— Ну тогда идите в четвёртое купе. — Она отмахивается от меня, чтоб больше не мозолила глаза.
А я после отдыха только и рада куда-нибудь завалиться. И желательно с возможностью проспать до утра.
Кажется, голова не успела коснуться подушки, как я отрубилась. И просыпаюсь, когда меня начинают легонько теребить за плечо.
— Скоро ваша станция.
Киваю на автомате.
Боже, кто бы знал, как я хочу спать!
Голова гудит, хоть мы и не пили. Глаза болят, будто в них песка насыпали. И разлепить их, оказывается, нереально трудно. А когда получается, понимаю, что одна из линз пересохла и съехала в сторону. Начинаю поправлять и делаю только хуже! Зараза выскакивает из глаза и теряется на полу.
От отчаяния готова взвыть в голос! Как назло, очки перед отъездом отдала в мастерскую для обновления стёкол.
И что мне теперь делать?! Как будто есть выбор.
Вытаскиваю вторую линзу, потому что ходить, как пират, с одним закрытым глазом не смогу, но и, когда такая большая разница между глазами, тоже ничего хорошего.
Теперь я просто слепая.
Неудобно, но терпимо. Главное — выйти с поезда и дойти до Гончарной улицы, где обычно ловлю такси.
Пока иду к выходу с вокзала, решаю проверить телефон, но он разрядился полностью. На мои жалкие попытки включить его хотя бы на пару минут он не реагирует…
Эх, ладно. Придётся по старинке ловить бомбил.
Мне везёт. Наконец-то!
Машину удаётся поймать сразу, плюхаюсь на заднее сиденье, называю любимую улицу Ленина и, прикрыв глаза, позволяю себя увезти в сторону дома под тихое завывание какой-то очередной модной певички.
— Приехали, — оповещает водитель.
Наверное, я опять задремала, так как доехали быстрее, чем я рассчитывала. Но это и хорошо. Через какую-то жалкую пару минут — и меня ждёт любимая постель!
Расплачиваюсь с таксистом, выпрыгиваю из машины и скорее к дому.