Страница 95 из 99
Первую колонку я собирал три года. Дорого: часами, ночами, войной по расписанию, всей арифметикой этих лет. Вторая набралась сама. Даром. По всем правилам моей бухгалтерии дармовое не может весить больше дорогого. Правила я знал твердо. Поэтому твердо знал и то, что здесь они врут.
Как записать это правильно, я в ту пятницу еще не знал. Торопиться было некуда. Правильные формулы, как правильные грузы, приходят по расписанию.
Вечер той же пятницы выдался первым по-настоящему прохладным вечером. Небо над доками стояло глубокое, уже не летнее. Рабочее. Я шел через плац доков проведать хозяйство, не по делу: дел на сегодня не оставалось, а привычка оставалась. Курилка доков, младшая сестра той, что у ангара номер два, приняла меня кивком и кивком выпустила. Хозяйство работало.
Румб вышел из дверей диспетчерской.
Из дверей, не из окошка: в полный рост, в фуражке, с папкой под мышкой. За два года я видел его вне окошка четвертый раз. После первых трех прибавлялось часов.
— Форк, — сказал он своим жестяным голосом. — Есть буксир. Т-19, до узла. Контейнер реактивов. Четыре часа. Смена скучает. Оплата после посадки.
«Смена скучает» он произнес так же ровно, как все остальное, но это была не строка заявки. Таких строк в заявках не бывает. Это было обоснование, и предназначалось оно не бумаге.
В одном кармане у меня лежала тетрадь со ста девяноста двумя часами. В другом не лежало ничего: ноль, заработанный честно, сведенный в столбик и подтвержденный разворотом. Оплата после посадки. Точнее про мое текущее положение не сказал бы никто.
Я кивнул.
Румб кивнул в ответ и ушел в свою диспетчерскую, унося папку и вопрос, который так и не понадобился.
Я посмотрел мимо закрывшейся двери, в проем дока. Там стояло небо, глубокое и рабочее, и четыре часа его с завтрашнего утра были мои.