Ты слышишь меня?

Глава 10

Герда

Я ношусь по квартире, как торнадо, которому внезапно стало тесно в собственных

стенах. Открываю-закрываю шкаф. Проверяю сумку, потом снова проверяю её. Хочу сделать глоток

кофе — забываю, куда поставила кружку, нахожу её на подоконнике и спасительная жидкость

разливается по венам.

После вчерашней ночи с Филиппом я почти не спала. Сначала просто лежала, глядя в

потолок, и прокручивала в голове каждую деталь — его взгляд, который, кажется, никогда не

перестанет пробирать до мурашек, осторожные прикосновения, как рассказывала историю, которую

просила пересказывать маму раз сто, не меньше. Потом закрывала глаза, но внутри всё равно

оставалось это мягкое, тёплое возбуждение, которое не давало провалиться в сон.

В итоге я заснула только под утро и проспал часа два, не больше. Но странно — я

не чувствую себя разбитой. Скорее наоборот. Внутри какое-то лёгкое волнение, как перед

прыжком в воду со сколы. Страшно, но одновременно очень хочется.

Вчерашняя ночь словно приоткрыла для меня Филиппа с другой стороны. Он

страстный, но осторожный. Как будто каждый раз, делая шаг ближе, он одновременно боится

перейти невидимую границу. Мне нравится, что он такой внимательный к деталям, ко мне. А я…

Господи.

Я замираю посреди комнаты. Надо же было мне ляпнуть про девственность. Я

закрываю лицо ладонью и тихо смеюсь. А еще, больше чем уверена, стою красная как рак. Мои

мозги после его поцелуев просто напросто вытекли из чата. И всё же… странное ощущение

правильности остаётся. Будто всё произошло именно так, как должно было.

Я бросаю взгляд на часы и резко выпрямляюсь. Если я не хочу опоздать, то через

десять минут нужно выходить. Сегодня — возможно, один из самых важных дней в моей жизни.

С кружкой кофе я подхожу к большому зеркалу на двери в прихожей и внимательно

оглядываю себя. Короткая джинсовая куртка сидит идеально. Белый топ без бретелей открывает

тонкую полоску живота и острые ключицы. Длинная светлая атласная юбка с крупными маками

мягко струится по ногам, слегка переливаясь при каждом движении. Молочные босоножки на

шпильках делают походку чуть более плавной и уверенной. Я поворачиваюсь боком. Золотистые

серьги-кольца ловят утренний свет. Волосы распущены, мягкие волны падают на плечи. Макияж

почти незаметный — лёгкий тон, немного румян и прозрачный блеск.

— Ну… — тихо говорю своему отражению. — Прекрасно.

Невольно провожу пальцами по шее, там, где ещё осталось фантомное, едва заметное

напоминание о губах и зубах Филиппа. Кожа вспоминает раньше меня — и по телу тут же

пробегает мелкая дрожь . Я прикусываю нижнюю губу, задерживаясь взглядом на своём отражении.

Глаза блестят чуть сильнее обычного, будто в них до сих пор живёт утренний рассвет со

смотровой Лахты и его манящие прикосновения.

На секунду я позволяю себе эту слабость — сладкую и поглощающую. Но затем резко

выдыхаю, словно возвращаясь в реальность, и быстро отвожу взгляд, поправляя волосы и

подхватывая сумку.

— Так, Герда, соберись. Лужи по подиуму ходить не умеют. — Тихо бормочу себе под

нос, стараясь спрятать улыбку, которая всё равно упрямо появляется на губах, и продолжаю

собираться дальше.

Ставлю недопитый кофе на тумбочку, быстро поправляю консилер под глазами, хватаю

телефон, коричневую сумку на длинном ремне и выбегаю, захлопывая дверь и поворачиваю ключ.

Я бегу вниз по лестнице, придерживая струящуюся юбку, чтобы не запутаться в

мягких складках. Шпильки отзываются звонким цоканьем, и этот звук разносится по лестничному

пролёту, отражаясь от стен лёгким, почти музыкальным эхом. С каждым шагом сердце бьётся

быстрее, будто подстраивается под этот ритм — живой, взволнованный, наполненный ожиданием.

На бегу я достаю наушники-капли и вставляю в уши, включая любимую песню.

Воздух кажется светлее, утро — ярче, а мир вокруг — чуть ближе и добрее. Внутри

разливается чувство, похожее на предвкушение чуда, словно я бегу навстречу чему-то большему,

чем просто новый день. Потому что нет ничего сильнее этого состояния — когда мечта ещё

только начинает обретать форму, и ты уже чувствуешь, как она становится частью твоей

реальности.

* * *

Отель «Амбассадор» встречает меня теплым и ярким светом, льющимся через высокие

панорамные окна вперемешку с искусственным. Просторный холл выглядит почти торжественно —

пол из светлого мрамора звонко отражает шаги, огромные люстры под потолком переливаются

приглушённым золотым светом, а вдоль стен стоят композиции из белых лилий и зелёных ветвей,

наполняющих пространство тонким, свежим ароматом. Где-то в стороне негромко играет

фортепианная музыка — спокойная, ненавязчивая, будто специально созданная для того, чтобы

скрывать рабочую суету.

Но спокойствием здесь совсем не пахнет. Я прохожу к самому большому банкетному

залу и встаю у дверей, а внутри — движение, напряжение, скорость.

Ассистенты быстро проходят мимо, неся на руках чехлы с одеждой. Девушки с

папками переговариваются тихими, деловыми голосами. Кто-то говорит по телефону, сдержанно,

но напряжённо. В стороне визажисты уже раскладывают кисти и палетки, на длинных столах

выстраиваются ряды косметики, бутылочки с водой, шпильки, расчёски.

Запах кофе смешивается с ароматом духов и лаком для волос. Всё вокруг кажется

организованным, но в этой организованности чувствуется нервное напряжение, как перед началом

спектакля. Я невольно выпрямляю спину. Внутри медленно начинает подниматься лёгкая

тревожность.

— На кастинг? — спрашивает девушка с планшетом, быстро пробегая по мне

внимательным взглядом.

— Да. Герда Мун.

Она пролистывает список быстрыми движениями пальцев.

— Четвёртая. Садитесь, вас вызовут.

Я киваю и оглядываюсь. Три девушки уже сидят вдоль стены на двух мягких светлых

диванах.

Первая — высокая брюнетка с резкими чертами лица. Её волосы собраны в идеально

гладкий хвост, ни одной выбившейся пряди. На ней строгий чёрный костюм с идеально

подогнанным жакетом, который подчёркивает узкую талию и длинные ноги. Тонкие каблуки, острые

как её взгляд. Она сидит с идеально прямой спиной, скрестив ноги, и листает телефон с