Ты слышишь меня?

Глава 9

Филипп

Капли пота стекают с моего лба — медленно и тяжело скатываются по вискам и

теряются где-то на шее, вызывая небольшую щекотку. Я чувствую, как футболка прилипает к

спине и груди: мокрая, тяжёлая. Ещё несколько минут. Ещё двести метров. Беговая дорожка

мерно гудит под ногами. Я чувствую вибрацию — глубокую, ровную, как пульс земли. Она

поднимается от подошв кроссовок, идёт по голеням, коленям, бедрам, до самого позвоночника.

Потрясающие ощущения.

Перед глазами — огромный экран в кинозале спортклуба. Какой-то новый боевик:

машины взрываются, герой прыгает с моста в воду, враги падают в замедленной съёмке, и их

крики остаются где-то за стеклом мира, в который мне нет входа. Без звука это похоже на

странный танец — хаотичный и бессмысленный. Чувствую, как вздрагивает пол под ногами от

басов — очередной мощный эпизод. Я добавляю скорость.

Мышцы бёдер натягиваются, как струны. Икроножные — жёсткие, горячие. Я люблю это

чувство. Люблю, когда тело перестаёт быть просто телом, когда оно становится механизмом —

точным, послушным, сильным. Когда мысли отключаются, остаются только удары сердца, дыхание,

ритм. Я словно собираю себя заново из этих простых элементов, отбрасывая всю лишнюю рябь.

На двадцать третьей минуте я перехожу на шаг. Дорожка замедляется, и я чувствую,

как кровь гуляет по телу — горячая, тяжёлая, как расплавленный металл. Плечи горят после

вчерашних жимов лёжа. Пресс напоминает о себе тупой, приятной болью. Я ощущаю легкое

возбуждение от сладкого перенасыщения. Я смотрю на смарт часы. Пульс — 144. Я выдыхаю и

нажимаю «стоп» на панели тренажера.

И в этот момент сообщение на экране телефона вспыхивает — я специально ставлю

его на панель, чтобы видеть.

«Филипп, привет! Мне сегодня позвонили из «Антураж Проджект». Я прошла

предварительный отбор на неделю моды в Питере! Завтра утром еду на финальные пробы».

Я смотрю на экран секунду. Другую. А потом улыбаюсь — широко, по-дурацки.

Как вообще получилось так, что она не пробилась выше? Я прокручиваю в голове её

фотографии — те, что показывал Марк.

Да она мечта любого модельного агентства и любого мужчины. В ней есть что-то

настоящее. Лицо, которое хочется рассматривать — в профиль, в три четверти, снизу вверх. Оно

меняется каждую секунду. Ее лицо и фигуру (то, что я успел заприметить) можно сравнить в

греческим идеалом. Не понимаю, как это возможно? Кто эти люди, которые смотрели на неё и

говорили «нет»? У них глаза на заднице? Или вкуса ноль? Или… Ладно. Неважно. Важно, что

теперь, я надеюсь, все будет по-другому.

Я набираю ответ. Пальцы чуть дрожат — то ли после бега, то ли от нахлынувших

чувств.

«Это потрясающе! Я, правда, очень рад. Они будут идиотами, если не возьмут тебя.

Кстати, я сейчас в зале. Я могу после заехать к тебе? Посидим у подъезда. Мармелад хочешь?»

Отправляю и смотрю на экран. Сердце бьётся чаще, чем на дорожке. Так, спокойно

Фил. Ты ведёшь себя как мальчишка, который впервые увидел грудь девченки. Ответ приходит

почти сразу.

«Приезжай. Я люблю банановый».

«Буду минут через сорок».

Я выключаю дорожку, забираю полотенце и выхожу из кинозала. В раздевалке быстрый

душ — вода горячая, смывает пот, напряжение, всё лишнее. Я смотрю на себя в зеркало: мокрые

волосы падают на лоб, привычные тату обтекают всю грудь и плечи, глаза блестят. Я выгляжу

так, будто только что выиграл что-то важное.

В машине я думаю о ней. О её пальцах, когда она крутила прядь волос — нервно,

мило. О том, как я чувствовал тепло её тела. И ее, особенный запах и вкус ее губ. Я сжимаю

руль сильнее.

Секс у меня был, естественно. Но всё, что было до неё… отзывалось во мне не так

ярко. Словно я смотрел всю жизнь только титры кино, а теперь кто-то включил сам фильм.

Первый раз случился на втором курсе универа. Диана с актёрского, блондинка, с

широкой улыбкой. Я тогда ещё пытался «быть как все» — ходил в клубы, делал вид, что слышу

музыку, кивал в такт, когда кто-то что-то говорил. Она сама подошла. Сама пригласила. Я не

отказал — глупости, девятнадцать лет, гормоны, желание. Ночь была… странной, но мне

понравилось. Новые ощущения — новый опыт, а на утро пошли слухи, которые мне передавали Марк

и Рог. Оказалось, она рассказала подругам, что глухой парень — это… ну, особенно. Что я

чувствую ритм. Что я внимательный, потому что действительно смотрю и не отвлекаюсь. И что

поэтому в постели я — крутой. Честно? Не знаю что там было особенного в первый раз. А

во-вторых мне было неприятно. Я вдруг стал не человеком, а фишкой. Экзотическим

аттракционом: «Переспи с глухим — получишь незабываемый экстаз». Несколько девчонок потом

подкатывали с этим — в лоб, без стеснения. Я отказывал. Им было обидно, а меня злило. Были и

искренние, которым было все равно на всю эту хрень.

Со временем я стал разборчивее. Редко кого приводил, а потом перестал и вовсе.

Марк всегда тактично исчезал в такие ночи — брал ноутбук и уходил в круглосуточное кафе или

к очередной подружке. Не задаёт лишних вопросов — прекрасная черта Марка. Не лезет в душу. А

я, если не хотел мешать Марку, уезжал к Рогу или на Лахту. У Рога мы всю ночь рубились в

плойку, а в Лахте я сидел на смотровой в любую погоду и писал в тетради. Выходило лучше

всего именно там — в тишине, над водой, когда город внизу светится тысячами окон, и каждое

окно — чья-то жизнь. Чья-то любовь. Чья-то боль. Я смотрел на эти окна и представлял, что

там происходит. Кто-то ужинает, кто-то ссорится, кто-то плачет, кто-то целуется. И я все это

вижу — очень ясно.

Тетрадей у меня уже семь с того, самого первого, от Анны Матвеевны. Я храню их в

столе. Только Марк знает что там. И то не всё.

Я останавливаюсь у её дома. Выхожу из машины, в руке — две упаковки с мармеладом

(по дороге заехал в круглосуточный магазин). Она уже сидит на лавке у подъезда, в светлых

джинсах и растянутом свитере, с волосами, собранными в небрежный пучок. И когда она

поднимает голову и улыбается, у меня внутри бушует торнадо. Что за реакция, черт возьми?

— Привет, — она похлопывает по лавке рядом. Я сажусь и кладу мармелад рядом. Я

не успеваю сообразить что творю, притягиваю ее к себе, беря в руки ее лицо и накрывая ее