Страница 15 из 102
Слова звучат тише, чем я ожидала. Ингрид кивает в немом понимании.
— А потом я поняла, что это эгоистично. Я хочу только одного — чтобы он был
счастлив. С вами он… другой. Светится. И это главное. — Я беру её за руки.
— Спасибо тебе за то, что ты рядом с ним. Мне было страшно. Но когда я приехала
сюда, я поняла, что он впервые за много лет на своём месте. — У неё на глазах появляются
слезы. Она притягивает меня к себе и крепко обнимает. Мне вдруг остро не хватает этого —
простого, теплого, родительского. Я обнимаю её в ответ, и глаза тоже наполняются слезами, но
это уже не боль, а что-то светлое.
— Спасибо, — шепчет она мне в волосы.
Я только сильнее прижимаюсь, а потом, отстранившись, вытираю глаза тыльной
стороной ладони.
— Так, давай спасать лепёшки, пока не натворили чего похуже, — говорю я, пытаясь
разрядить момент.
Она смеется, и мы возвращаемся к кухонным делам.
Ближе к ночи, я выхожу на крыльцо. Здесь тихо. Темно, по-настоящему, без фонарей
и чужих окон. Звёзды ярче, воздух плотнее, и мысли почему-то становятся глубже.
Я смотрю на небесную россыпь и думаю, что в таких местах легче верить, что всё
сложится. Даже если ты пока не понимаешь — что и как.
Это странно и интересно одновременно. Именно родной Петербург всегда казался мне
местом той самой глубокой философии. Именно там, сидя на набережных и слушая любимую музыку,
я пережила самые трудные дни моих двадцати четырех лет. Именно там, я брала себя в руки и
двигалась дальше. Интересно, как бы все сложилось, если бы я все-таки уехала с папой в
Норвегию?
Телефон вибрирует в кармане куртки. Я ставлю чашку с горячим шоколадом на
крыльцо и разблокирую телефон.
«Спишь?»
«Нет»
«Что делаешь?»
Я поднимаю взгляд и возвращаю на экран.
«Смотрю на звёзды и думаю»
«Моё любимое занятие»
Я думаю секунду.
«А что ты еще любишь?»
Пауза. Кажется, она тянется вечность. Я беру с крыльца чашку и делаю несколько
неторопливых глотков. Ммм… Божественно.
Вижу, как побежали точки о наборе текста. Я в предвкушении.
«В последнее время, моим любимым занятием стало разглядывание одного
онлайн-журнала моды».
От неожиданности я давлюсь напитком и заливаю себе ботинки со спортивными
штанами.
— Чёрт!
Откуда он, черт возьми, узнал?
Ответ приходит сразу же. Откашлявшись,
пишу:
«Марк накопал?»
«В точку. Скажи, почему ты об этом не рассказала тогда, в кафе, и не упомянула
ни разу в переписке?»
«Это сложно объяснить»
«Я люблю сложности. Может, расскажешь, при встрече?»
Хорошо, что я не сделала еще глоток, иначе бы история повторилась. Кажется,
приезд в Питер будет весьма интересным.
«Хорошо. Когда? Я прилетаю в эту субботу днем».
«Я могу встретить тебя с самолёта?».
Вот это поворот. Я что, в сказку попала?
«А конь будет?» — Я прям вижу, по своей памяти, как он сейчас сидит и улыбается. Такой…
мама дорогая.
Герда, держи себя в руках, в конце концов! Надо заново
учиться покерфейсу за последующие два дня.
«К сожалению нет, только я и машина».
«Ты имеешь в виду такси?»
«Нет, я имею в виду купленную мной машину».
Ещё один поворот. Чем дальше, тем интересней.
«Хорошо». — Написав все подробности о месте и времени, я поднимаюсь с крыльца,
попутно дергая ногами как в каком-нибудь диснеевском мультике, пытаясь смахнуть хоть немного
горячего шоколада, и топаю переодеваться.
После всех процедур и разглядываний концепции следующей съемки в Vogue beauty
слышу, как стучат в дверь. По приглушенному голосу я понимаю, что это папа.
— Решил зайти к тебе. Послезавтра ты улетаешь.
Мы говорим спокойно. Я рассказываю про работу, про съёмки, про то, что иногда
кажется, будто всё случайно. Как будто я просто оказалась в нужном месте.
Он слушает и потом говорит:
— Мама бы сказала, что ты говоришь глупости.
Я улыбаюсь.
— Она так и говорила, когда я размышляла при ней. На большинство моих
размышлений, между прочим. — Мы оба смеемся над её особенностью все проблемы делать простыми
и понятными.
— Я скучаю по ней, пап.
— Я тоже малыш. — Он обнимает меня крепко, совсем как когда-то и моё сердце и
душа стали еще на унцию целей.
Когда он уходит, становится тихо. Я улыбаюсь, вспоминая все дни здесь. Это было
самое лучшее путешествие в моей жизни — завораживающее и искреннее, Теплое и обволакивающее.
Завтра будет ещё один день. Потом — домой.
* * *
— Нанна!
— Да здесь я, дайте пошушукаться с единственной сестрой на дорожку! — Орёт она,
чтоб внизу все услышали. — Мы похихикали и продолжили сборы. Нанна вызвалась помочь собрать
мои вещи, хотя, мне кажется, что причина была совсем иная, так как она только и делает, что
лежит на моей кровати и смотрит за процессом сборов. А еще молотит языком на
русско-норвежском так, что я иногда не поспеваю.
— Эх, жаль что ты уже влюбилась!
Я чуть ли не спотыкаюсь об свою же ногу.
— Ч-чего? — Запинаюсь я, натягивая съехавший носок.
— Ой, да ладно тебе! Видела я, как ты не отлипаешь от телефона и постоянно
лыбишься. Кто он?
— Блин, это так очевидно? — стону я, плюхаясь на чемодан и подпирая подбородок
ладонями. — Жалкое зрелище?
— Почему сразу жалкое? И вообще, жалко только у пчелки. А я их ненавижу. Давай
рассказывай.
Я рассказываю ей всё, параллельно собирая вещи: начинаю с переписки с Марком и
заканчиваю позавчерашними договоренностями о встрече у самолёта.
— Вот это история. Не страшно тебе из-за того, что он глухой? — Переживания
проходят складками между ее бровей.
— Скажу тебе больше — я в паническом предвкушении.
— Но, Гер, ты понимаешь всю ответственность?
Настала очередь хмуриться мне.
— Я понимаю, что ситуация не совсем стандартная, но он совсем не отличается от
любого другого человека, внешне. Но знаешь, за тот час, что мы сидели в кафе, я разглядела
нечто иное, нечто завораживающее.
— Гер, он же не какой-то цирковой зверёк…
— Я понимаю о чем ты… — я перебиваю ее, выставив ладонь вперед и замолкаю. Не
понимаю, как объяснить ей, что я чувствую. Она продолжает за меня.
— Главное, чтоб ты была счастлива и…не забывала предохраняться.