Страница 42 из 46
Глава 35. После закрытия остаются только свои
Праздник победы начался сам собой.
Вообще-то я планировала деловой вечер: разобрать последствия нападения, пересчитать ущерб, накормить свидетелей, составить список ремонтных работ, убедиться, что Варрена и Брайса действительно увозят под стражей, а потом, возможно, позволить себе лечь лицом в подушку и не быть сильной хотя бы до завтрака.
Но люди, как выяснилось, плохо понимают слово “деловой”, когда только что пережили древнюю магию, чиновничий заговор, драконий налет и официальное признание таверны живым магическим домом.
Сначала кузнец принес бочонок хорошего эля и заявил, что за такое дело грех пить кислую бурду, которая осталась у нас в запасах от прежней Велории. Потом вдова выставила на стол свои сливовые пироги, старик-травник достал настойку, которую, по его словам, пьют “для здоровья, смелости и забывания бывших”. Возчики притащили скрипку и барабан. Наемники быстро организовали охрану ворот, чтобы праздник не испортили поздние глупцы. Марта заявила, что если уж праздновать, то с горячей едой, и отправила Рубена готовить под надзором фамильяров.
Никс и Нокс восприняли назначение как высшую государственную должность.
— Повар Рубен, — торжественно объявил Никс, сидя на мешке муки с видом короля маленькой, но нервной страны, — ты находишься под наблюдением очага, хозяйки, древнего договора и двух фамильяров с хорошей памятью.
— Любое несанкционированное приближение к соли будет расценено как покушение на праздничное настроение, — добавил Нокс.
Рубен посмотрел на меня с отчаянием.
— Хозяйка, я же не преступник.
— Сегодня это зависит от супа, — ответила я.
К вечеру таверна “У последней ведьмы” сияла так, будто решила скинуть с себя все годы запустения за один вечер.
Огонь в камине горел ровно и ярко. Столы ломились от еды. На балках висели новые свечи, которые Тимо расставил с такой гордостью, будто лично украшал королевский дворец. Лисса смеялась с той самой маленькой девочкой, ради которой я вышла из таверны и попала в ловушку. Ее мать, спасенная и уже пришедшая в себя, сидела рядом с Мартой, обхватив кружку горячего отвара. Магистр Олвен писал окончательный отчет прямо за угловым столом, но иногда забывал про перо и просто смотрел на зал с выражением человека, которому посчастливилось увидеть историю не в архиве, а в живом, шумном, пахнущем пирогами виде.
Селеста осталась.
Без шляпы она и правда была почти симпатичной.
Почти.
Я подошла к ее столу, держа в руках две тарелки с пирогом.
— Мирное предложение, — сказала я, ставя одну перед ней. — Сливовый пирог от вдовы, которая теперь считает себя официальным поставщиком победы.
Селеста посмотрела на пирог, потом на меня.
— Ты кормишь бывшую невесту своего дракона?
— Я кормлю женщину, которая помогла спасти мою таверну. Бывшая невеста — это временное осложнение биографии.
Она улыбнулась.
— Ты всегда так формулируешь благодарность?
— Обычно хуже, но сегодня у меня праздник.
— Тогда я приму.
Она взяла вилку, попробовала пирог и на мгновение закрыла глаза.
— Невероятно вкусно.
— Передам вдове. Она будет довольна и, вероятно, поднимет цены.
Некоторое время мы молчали. Не враждебно. Осторожно.
— Я любила его, — сказала Селеста вдруг.
Я посмотрела на нее спокойно, хотя внутри все равно что-то кольнуло.
— Я догадалась.
— Но любила так, как умеют в столице. С планами, договорами, семьями, должностями, ожиданиями. Мне казалось, что я знаю, какой путь для него правильный. Каким он должен стать. Что должен выбрать. Кого слушать.
— И он ушел.
— Он отказался быть удобным. Я тогда решила, что он предал наше будущее. Только сегодня поняла, что он просто спас себя от жизни, в которой его любовь тоже стала бы обязанностью.
Она посмотрела в сторону Ардана.
Он стоял у стойки, разговаривал с кузнецом о ремонте сарая. Слушал внимательно, иногда улыбался, но взгляд все равно время от времени находил меня, будто проверял, на месте ли я. От этого становилось тепло. Уже не страшно. Просто тепло.
— С тобой он другой, — сказала Селеста.
— Со мной он спорит с мебелью, носится по лесу в облике дракона и соглашается платить за проживание ремонтом крыши.
— Вот именно. Он живой.
Я не нашла что на это ответить.
Селеста аккуратно отложила вилку.
— Береги его, Велория.
Я усмехнулась.
— Ты уверена, что хочешь сказать именно это женщине, которую он сегодня наверняка запер бы в сундук ради безопасности, если бы не боялся моего гнева?
— Тогда не давай ему превращать заботу в клетку.
— Не дам.
— И не позволяй себе путать свободу с одиночеством.
Вот это прозвучало слишком точно.
Настолько точно, что мне даже не понравилось.
Я медленно прищурилась.
— Без шляпы ты стала слишком мудрой.
— Возможно, шляпа мешала кровообращению.
Я рассмеялась.
И, к собственному удивлению, Селеста тоже.
Когда я вернулась к стойке, Ардан уже ждал меня.
— Ты смеялась с Селестой, — сказал он.
— Мы обсуждали твое сомнительное прошлое, неудобную склонность к самопожертвованию и вред шляп для женской мудрости.
— Теперь мне следует волноваться?
— Только если у тебя есть тайная коллекция бывших невест, которые собираются приезжать в мою таверну с комиссиями.
— Нет коллекции.
— Прекрасно, потому что у меня ограниченное количество гостевых комнат и терпения.
Он наклонился ближе.
— Ты ревновала.
— Ардан, мы пережили похищение, ритуал, заговор и твой драконий прорыв через стену. Неужели ты хочешь потратить вечер на обсуждение очевидного?
Его улыбка стала медленнее.
— Очевидного?
Я поняла, что сама загнала себя в угол.
— Не начинай выглядеть таким довольным.
— Я стараюсь быть сдержанным.
— Старайся сильнее.
— Ты ревновала, потому что любишь меня.
— Я люблю тебя не поэтому.
Он замер.
И только тогда я поняла, что сказала это слишком легко.
Почти буднично.
Без руин под ногами, без страха, без признаний на грани смерти. Просто здесь — в зале моей таверны, среди смеха, запаха пирогов и фамильяров, которые с видом великих кулинарных мудрецов пытались доказать Рубену, что корица не заменяет соль.
Она дополняет смысл жизни.
Ардан смотрел на меня так, будто весь шум вокруг стал тише.
— Повтори, — тихо сказал он.