Страница 29 из 46
Глава 27. До первого луча солнца
В зале засмеялись, кто-то зааплодировал, Марта вытирала глаза передником, Тимо подпрыгивал от восторга, магистр Олвен писал так быстро, будто боялся не успеть за историей, а Селеста смотрела на нас с выражением, которое я не сразу смогла прочитать.
Не злость.
Не ревность.
Скорее боль.
И понимание.
Это было опаснее, потому что врага ненавидеть проще, чем женщину, которая тоже что-то потеряла.
Обряд был завершен ближе к полуночи, но ночь только начиналась.
Таверна гудела как праздник. Люди ели, пели, смеялись, спорили, рассказывали истории. Комиссия официально зафиксировала, что источник признал удержание очага, но приказ из столицы все равно оставался в силе до рассвета. Магистр Олвен сказал, что у них есть основания запросить отсрочку, но печать приказа была слишком высокой, чтобы просто отменить его на месте.
Проще говоря, мы выиграли первый бой, но война решила задержаться на ужин.
Около двух ночи, когда гости начали расходиться по комнатам, лавкам, коврам и любым горизонтальным поверхностям, где можно было прикорнуть до рассвета, я вышла в коридор за кухней, чтобы наконец-то выдохнуть.
Ардан нашел меня почти сразу.
Или связь привела.
Или он просто уже слишком хорошо знал, где я прячусь, когда хочу побыть сильной без свидетелей.
— Ты устала, — сказал он.
— Я хозяйка таверны, которую пытаются отобрать корона, ростовщик и древняя магия. Усталость подождет своей очереди.
— Ты дрожишь.
Я посмотрела на свои руки.
Они и правда дрожали.
Как неприятно.
— Это от злости.
— Велория.
Я закрыла глаза.
— Не произноси мое имя таким голосом.
— Каким?
— Таким, будто я могу перестать держаться.
Он подошел ближе.
— Со мной можешь.
Вот это было нечестно.
Совсем нечестно.
Я открыла глаза и увидела его слишком близко. Не давящего, не требующего. Просто рядом. Как клялся. И почему-то именно это сломало тонкую нить, на которой держалась моя выдержка.
— Я боюсь, — призналась я почти шепотом. — Не приказа. Не Брайса. И даже не этой проклятой короны. Я боюсь, что все это станет важным, а потом исчезнет. Таверна. Люди. Фамильяры. Ты.
Он не стал сразу утешать.
Не сказал, что ничего не исчезнет, потому что мы оба знали: такие обещания слишком легко разбиваются. Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки.
— Я здесь.
— Сейчас.
— Сейчас — единственное, что у нас есть наверняка.
Я усмехнулась, хотя глаза почему-то щипало.
— Не ожидала философии от мужчины, который вчера едва не сгорел в сарае.
— После знакомства с тобой я быстро развиваюсь.
— Все-таки невыносимый.
— Твой невыносимый?
Сердце пропустило удар.
Я должна была уйти. Отшутиться. Сказать, что драконы в моем заведении выдаются только по расписанию и с предоплатой. Но ночь, клятва, огонь, страх и его ладонь на моей щеке сделали меня честнее, чем мне бы хотелось.
— Возможно это временно, но сейчас да — сказала я.
— Как связь?
— Не обольщайся. Временное иногда продлевают, если услуга оказана качественно.
— Что входит в качество?
Я поднялась на носки и сама коснулась его губ.
— Начни с того, чтобы не испортить этот поцелуй словами.
Он послушался.
На этот раз в поцелуе не было пожара после опасности, не было вызова на лестнице, не было сдержанной злости. Он был медленнее. Глубже. Тише. Ардан целовал меня так, будто запоминал, а я отвечала так, будто разрешала себе быть не только хозяйкой, не только упрямой попаданкой, не только женщиной, которая защищает дом от чужих посягательств.
Просто собой.
Он прижал меня к стене коридора очень осторожно, оставляя пространство отступить, но я не отступила. Обвила пальцами край его рубашки, почувствовала, как под ладонью напряглись мышцы, как через связь прошел его короткий, горячий отклик, и сама едва не потеряла голову от того, насколько сильно он меня хотел.
И насколько сильно сдерживался.
Это сдерживание было хуже любого напора.
— Ардан, — выдохнула я, когда он поцеловал меня у уголка губ, потом ниже, к щеке, к виску.
— Скажи, если остановиться.
— Если я скажу, что не хочу?
Он замер.
Потом медленно поднял голову.
— Тогда я все равно спрошу еще раз, когда мы оба будем не после обряда, не перед рассветом и не на грани потери твоего дома.
Я взглянула на Ардана и все отчетливее осознавала, что даже перед лицом надвигающейся опасности я влюбляюсь в него все сильнее.
Не в его красоту. Не в силу. Не в драконью магию.
В то, что он умел желать, не нарушая чужих границ.
— Ты слишком правильный для мужчины, который так целуется, — сказала я.
— Я могу стать более наглым, если ты попросишь.
— Не искушай меня, у меня слабость к плохим решениям.
— Тогда я побуду хорошим ровно до того момента, пока ты сама не решишь иначе.
Я прислонилась лбом к его груди и тихо рассмеялась.
— Дракон с моральными принципами. Какая досада.
Он обнял меня.
Просто обнял.
И, возможно, именно это стало самым интимным за всю ночь.
Мы вернулись в зал через несколько минут, стараясь выглядеть так, будто обсуждали стратегию спасения таверны, а не проверяли прочность коридорной стены. Никс и Нокс встретили нас с такими выражениями морд, что я сразу поняла: все, завтра слухи будут не хуже пожара.
— Ничего не говорите, — предупредила я.
— Мы молчим с уважением к твоей личной жизни, — торжественно сказал Никс.
— И с огромным внутренним трудом, — добавил Нокс.
На рассвете приказ из столицы все еще оставался угрозой.
Но теперь таверна светилась так, будто внутри нее горело маленькое солнце. Люди спали у стен, на лавках, в комнатах. Огонь в камине не погас. Магистр Олвен держал в руках новый протокол, подтверждающий, что договор признал очаг. Селеста стояла у окна, глядя на светлеющее небо.
Ардан был рядом.
Моя рука все еще помнила его пальцы.
И когда первый луч солнца коснулся вывески “У последней ведьмы”, во двор въехал новый отряд.
Не комиссия.
Не почта.
Королевская стража.
Впереди ехал мужчина в красном плаще с гербом канцелярии.
Селеста побледнела.
— Это лорд Варрен, — сказала она тихо. — Советник магической безопасности.
Ардан напрягся так, что связь между нами стала обжигающей.
— Он не должен был приезжать лично.