Страница 37 из 84
Сдохла я на шестой «десантной операции», как окрестил мои вылеты Паша. То ли устала, то ли просто подзадолбалась и подсознательно жаждала уже выйти в реал, но активировала свиток левитации слишком рано и промахнулась мимо расчётной точки приземления, угодив аккурат в патрулирующих квартал агров. Защиту теней с меня сняли раньше, чем я успела добежать до хитина, но я не особо расстроилась. Прыгну ещё раз-другой завтра, на свежую голову.
От предложения отправиться в Серые Земли я отмахнулась. Да, было бы неплохо прочесть следующую запись в дневнике Кипрея, но, объективно, зачем это делать? Чтобы последовать по его следам нужно сперва отвоевать квартал с портальной сетью, разобраться работает она или нет. Скорее всего нет, ибо не просто так глава Тени выдал мне задание по призыву покойного специалиста по этим самым порталам.
Это всё займёт время и силы. А если в дневнике мне сообщат, что нужно «вот прям щас» всё бросить и отправляться спасать Десятого, планы пойдут побоку. Эйд точно не позволит терять время и заставит бежать «на танк с голой жопой», как любил говаривать Санёк.
Ну его нафиг. Продолжу чтение когда буду к этому готова.
Я не ценила пешие прогулки до того, как стала зависать в вирт капсуле по двенадцать часов и больше. Теперь же тёплый вечерний ветерок, несущий запахи разнотравья с гор, пьянил не хуже вина. И возможность размяться и неторопливо куда-то шагать, поедая сливочный пломбир, казалась верхом мечтаний.
Паша как раз избавился от ставшей уже привычной трости и теперь шагал пусть осторожно, но вполне уверенно. Ребята радостно делились идеями новой песни, и лётчик едва заметно улыбался, наслаждаясь этим мирным гвалтом.
Я смотрела на него и старалась не думать о том, что скоро расстанусь с другом. Пусть мы и были знакомы не так уж и долго, но Паша успел стать за это время одним из близких мне людей. И всего через месяц он вернётся на службу, в свой полк. В Африку. Туда, где война.
Раньше я не интересовалась тем, что творится за много тысяч километров от моего дома. Да и в новостях редко вспоминали про сектора Чёрного континента. Но с тех пор, как в моей жизни появились эти два солдафона, я как-то незаметно для себя стала вникать в то, что официальные средства информации обтекаемо называли «локальный конфликт».
В рассказах Паши и Санька война представала чем-то весёлым, совсем не страшным. Мы с ребятами от души хохотали, слушая, как Паша с сослуживцами спасались от тушканчика, или Санёк воевал с ни в чём неповинным огородным пугалом.
Но того, как иногда менялся взгляд друга, хватало, чтобы понять — о настоящем и он, и Котофей умалчивают.
Зато этого самого «настоящего» хватало в сети, куда я периодически наведывалась в поисках правды. И она была жуткой. Деревни, вырезанные боевиками до последнего человека — не щадили даже младенцев. Дороги, забитые горящей бронетехникой. Переполненные ранеными полевые госпитали. Вышедшие из боя солдаты с глазами людей, при жизни прошедшими ад. Со взглядом, который я иногда видела у новых друзей.
И туда возвращался Паша. Возвращался сам, с нетерпением ожидая, когда сможет вновь сесть за штурвал вертолёта. Словно забыв, что ему пришлось пережить недавно, заживо горя в упавшем вертолёте. Забыв месяцы мучительного восстановления, боль от ожогов и переломанных костей.
Я невольно покосилась на лётчика. Паша шёл, смеясь над рассказом Витька и, казалось, вообще не думал о том, что совсем скоро вновь придётся рисковать жизнью. Ради чего? Ответа на этот вопрос у меня не было. А задать его прямо я не решалась.
От невесёлых мыслей отвлёк звонок на коммуникатор Гарика. Тот, коротко переговорив с собеседником, просиял:
— Братва, кажись срослось с реп базой! Надо прямо сейчас ехать и смотреть помещение, пока хозяин на месте.
— Красава! Вызывай тачку и помчали! — обрадованно хлопнул его по спине Юрка. — Только шестиместную, чтобы друг на друге не сидеть.
И, глядя на мою скисшую усталую физиономию, внёс коррективы:
— Обычную вызывай, вчетвером поедем. Кирка не в форме, пусть откиснет чутка. Сами базу посмотрим, не маленькие.
— Спасибо, Юр, — улыбнулась я другу. — Сегодня я томат.
— Скорее кетчуп, — тут же внёс коррективы Страус. — Раздавленная и кислая.
— Даже не буду спорить, — отмахнулась я от не самого лестного определения.
— Пошли, в кафешке посидим, — Паша кивнул в сторону летнего кафе с открытой верандой. — Передохнём чуть и домой вернёмся.
— Пойдём, — согласилась я, радуясь и этой мелочи.
Теперь мне не приходилось напрягаться и подсчитывать, потянет ли мой скудный бюджет кофе и пирожное в курортной кафешке, или испытывать чувство неловкости от того, что кто-то платит за меня. Теперь у меня были деньги. И пусть для многих моё ненешнее финансовое состояние казалось смешными, но я ощущала себя богачкой и даже немного транжирой.
Ввиду середины рабочей недели народу за столиками было немного. Жизнерадостная официантка быстро принесла наш заказ и вернулась к стойке.
— Хорошо, — счастливо вздохнул Паша, отпив кофе.
Счастливо щурясь, он смотрел на гуляющих по аллее людей.
— Хорошо, — согласилась я, надавив вилкой на шоколадный фондан.
Густая горячая начинка вытекла на блюдце и устремилась к шарику мороженого.
— Не будешь скучать по всему этому? — задала я ни к чему, в общем-то, не обязывающий вопрос.
Но зудящая внутри тревога требовала поговорить с другом. И может не пытаться отговорить его от возвращения на службу, то хоть понять, почему он стремится туда, откуда нормальным людям хочется бежать без оглядки.
— Буду, — честно признался Паша. — Но в этом и есть плюс.
Поймав мой удивлённый взгляд, летчик пояснил:
— На во… — он осёкся, помолчал секунду, подбирая нужные слова и продолжил. — В командировках начинаешь иначе смотреть на многое вещи. И ценить их. Этот кафе, к примеру. Дома можно ходить сюда хоть каждый день. Но такого удовольствия уже не будет. Это обыденность. А после хотя бы месяца где-нибудь в джунглях, куда из благ цивилизации дошли лишь боевые дроны, даже задрипанная тошниловка в туземной деревушке роскошью кажется.
Я лишь тихо вздохнула. Паша всегда старательно избегал слова «война». Он и Саня вообще старались так не говорить. Не на войну они уезжали, а «в командировку», «на работу», будто вахтовики какой-нибудь горнодобывающей корпорации.