Забытая империя

Глава 9

Видение завершилось, возвращая меня в Барлиону. Судя по ошарашенным лицам Вити и Ксюши, те видели то же, что и я.

— Лори, тебе выдали какое-то новое умение? — тряхнув головой, словно желая сбросить с себя наваждение, спросила Ксюша.

Её интерес был понятен: если мне обломилось что-то подобное массовому призыву, устроенному Эрмиром, Легион захочет узнать каждую деталь.

— Увы, нет, — с искренним сожалением вздохнула я. — И, самое главное, мы всё ещё не знаем что же случилось с Кипреем.

— Где-то тут должна быть зацепка, или ещё один сюжетный активатор, — уверенно заявила Ксения, оглядываясь.

Увы, в поле зрения больше не было ничего примечательного. Для проформы все поочерёдно коснулись хитина, но дальнейший сценарий запустить так и не смогли.

Мысли вновь вернулись к дневнику Кипрея. Похоже, цепочка сгоревшей лютни рассказывает нам лишь о судьбе её хозяина, а не о Десятом. Что ж, похоже придётся умереть и прочесть следующую запись в дневнике.

Хотя…

Мой взгляд остановился на Эйде. Это ведь он — ключевой персонаж в поисках Кипрея, с его появлением фактически и началась эта цепочка. И лишь он, да душа лютни не касались хитина.

— Эйд, — вкрадчиво позвала я спутника, — а попробуй ты положить руку на хитин. Попробуй… ну хоть подумать о хозяине, позвать его, потянуться…

Взгляд у души моего инструмента сделался скептическим, но он всё же шагнул от входа и положил ладонь поверх древнего хитина.

К моему восторгу мир вновь подёрнулся пеленой и переменился.

Десятый в компании проводника и Амаранты вслед за Эрмиром вошли в мастерскую на вершине башни. Та выглядела давно покинутой, но не разграбленной. Почти все устройства и предметы из видения об Эрмире и Велиссе оказались на своих местах под слоями пыли и паутины. Разбитый витраж никто не починил, как и расколотый алтарь.

Казалось, что брат и сестра вместе с армией призраков ушли отсюда навсегда.

— Получилось! — прошептал Эйд, не отрывая взгляда от хозяина, но не делая попыток прикоснуться к нему.

Как всегда в подобных экскурсах в игровое прошлое, мы были лишь зрителями, не способными повлиять на происходящее.

Призрак древнего барда медленно подошёл к хитину в оправе и зачарованно коснулся его кончиками пальцев.

— Раньше я не представлял сколь притягательно он выглядит для душ павших, — признался Эрмир и с явным трудом отнял руку от источника силы.

— Что это? — с любопытством спросил Кипрей, разглядывая диковинный предмет.

Амаранта тоже посматривала на хитин с интересом, но без жадности. Душа инструмента чувствовала сокрытую в нём силу, но не нуждалась в ней.

— Останки одного из Правителей-Тарантулов, в которых заключена сила поглощённых когда-то душ, — без колебаний признался Эрмир. — Моя сестра лелеяла мечту освободить их из вечного плена, а я по мере сил помогал ей на этом пути. Мы продвинулись в понимании этой ловушки, но так и не смогли подарить им свободу.

Тонкие пальцы Амаранты осторожно коснулись гладкой поверхности хитина. Душа кифары прикрыла глаза, словно пыталась услышать голоса пленённых душ.

А вот молчаливого проводника Десятого, похоже, больше интересовало содержимое столов и ящиков. Он ничего не касался и, тем более, не пытался взять, но рассматривал так, будто уже оценивал стоимость древних артефактов. Можно было ставить медяк против золотого, что именно его стараниями эта мастерская в итоге и опустела.

— Успеха мы не добились, — продолжал тем временем Эрмир, — но полученные знания помогли нам открыть врата в Серые Земли и воззвать к павшим товарищам. И этой же силой я питал войско, что затем повёл в бой против захватчиков.

— Поразительно… — прошептал Кипрей, по-новому глядя на хитин тарантула. — И силы, заключённой лишь в одном фрагменте, достаточно чтобы питать целую армию, а теперь и призраков этой крепости?

— Нет, — покачал головой Эрмир. — В то время хватало останков древних тиранов и у нас было много материала для исследований. Этот фрагмент мы с сестрой оставили тут, чтобы наши друзья могли остаться вечными стражами на границе родной земли.

— Жестокая судьба, — поражённо уставился на призрака Кипрей. — На такое обрекают не всякого врага.

— Такова была их воля, — тяжело вздохнул Эрмир и поднял на Десятого умоляющий взгляд. — И я прошу тебя оставить всё как есть.

Помедлив, Десятый нехотя кивнул.

— Позже я вернусь сюда и попробую переговорить с ними. Если они после стольких веков остались тверды в своём намерении, так тому и быть. Но если души устали быть вечными стражами крепости — я отправлю их в Серые Земли.

Эйд бросил на меня задумчивый взгляд.

— Как думаешь, души защитников не пожелали уходить, или Кипрей так и не вернулся сюда?

Я лишь пожала плечами. Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Благодарю, — поклонился Десятому Эрмир. — Это всё, ради чего ты вернул меня в Барлиону? Прошу, не прогоняй меня так скоро, я бы хотел хоть пару часов насладиться красками жизни перед возвращением в Серые Земли.

Услышав это предположение Амаранта тихонько рассмеялась, а Кипрей лишь покачал головой.

— Не для того я проделал такой путь, чтобы прогнать столь особенного собеседника едва начав разговор.

Он уселся прямо в оконном проёме, давно лишённом витража, ничуть не боясь упасть. Неспешно оглядел заваленный обломками двор крепости и вновь перевёл взгляд на Эрмира.

— Предположу, что вы с сестрой продолжили изыскания о Серых Землях и природе ловушки, в которую Тарантулы заключали души своих жертв. Я бы хотел обрести эти знания и готов отплатить за них. Назови свою цену, Эрмир.

Тот вперился в Десятого подозрительным взглядом, будто ожидал какой-то подвох.

— Сперва скажи для чего тебе эти знания, бард. Я вижу, ты и без меня способен призывать души из Серых Земель. К чему тебе те жалкие крохи, что мы с Велиссой сумели постичь?

Кипрей вновь перевёл взгляд на крепостной двор, несущий в себе следы жестокой битвы.

— Я давно мечтаю постичь природу душ, тонкости взаимодействия с ними, их рождения и гибели, — негромко произнёс он. — Разумом я понимаю всю правильность круговорота жизни и смерти, но в сердце лелею несбыточную мечту когда-нибудь одолеть смерть. Я видел как горечь разлуки с любимыми ожесточала сердца, как жажда мести выжигала души дотла, как обезумевшие от потерь выжившие творили ужасное.