Страница 26 из 84
Последние слова она уже кричала, обратив перепачканное кровью и грязью лицо к небу.
— Что толку от богов, которые допускают такое⁈
Ярость придала жрице сил и она поднялась на ноги, сорвала с лица серебряную полумаску и с силой швырнула её в витраж с ликом богини. Разноцветное стекло разлетелось, словно от удара камнем, снаружи послышались удивлённые возгласы.
Но Велиссе было уже плевать на то, что враг обнаружит их с братом убежище. Она гневно кричала в небеса, обвиняя те в равнодушии и бездействии. Открывший глаза Эрмир смотрел на сестру с болью и пониманием.
— Мы… не нужны богам… — горько прошептал он.
Велисса обернулась и гневно сузила глаза. За спутанными волосами и грязью я не могла как следует разглядеть её лицо, но могла поклясться, что жрица вряд ли старше меня.
— Тогда и мне не нужны боги! — прокричала она в небо. — Я отрекаюсь от тебя, Элуна! Отрекаюсь от всех вас!
Она с презрением плюнула на белоснежный алтарь и тот раскололся надвое, словно от сокрушительного удара молотом. Элуна услышала последние слова своей бывшей жрицы.
— Ненавижу! — обезумев, кричала та в небеса. — Ненавижу вас! Всех и каждого! Вы допустили это!
Израненный бард, опираясь на стену, встал и, пошатываясь, подошёл к Велиссе. Молча обнял трясущуюся в рыданиях девушку и прижал к своему плечу.
— Всё кончилось, сестрёнка, — тихо прошептал он. — Мы проиграли.
— Мы не можем, — подняв голову с отчаянием выкрикнула она. — Не можем проиграть! Не можем отдать нашу землю им!
— Живых не осталось, Велисса. И мы с тобой скоро последуем за друзьями.
Словно в подтверждение этих слов остатки разбитого витража пробил арбалетный болт, пущенный со двора. Даже если захватчики не сумеют найти вход в башню, они способны забраться в неё с помощью лестниц и верёвок. Или просто без затей спалят взятую крепость вместе с последними выжившими.
Серые глаза Велиссы безумно сверкнули и она отстранилась от брата. Кровь и грязь на её лице превратились в новую, пугающую маску, заменившую собой чистое серебро Элуны.
— Раз живых не осталось — в бой пойдут мёртвые!
— Ты хочешь присягнуть Тартару и обратиться к некромантии? — в глазах Эрмира на миг промелькнул ужас.
— Я больше никогда не присягну ни одному богу! — зло прошипела в ответ Велисса. — Нам не нужны боги! Мы справимся сами!
Бард лишь горько усмехнулся.
— Моих сил хватает лишь на то, чтобы не упасть. Я готов в последний раз поднять меч и пойти в бой, но победить не сумею, и ты это знаешь.
— Мне не нужен твой меч! — нетерпеливо воскликнула бывшая жрица. — Мне нужно твоё искусство!
Она указала на хитин тарантула, покоившийся на металлической треноге.
— В последний раз души в хитине отозвались на твою музыку, ты сумел пробиться к ним! Теперь сделай тоже с нашими друзьями, что сегодня отправились в Серые Земли! Позови их! А я перенаправлю силу из хитина тебе в помощь!
Мальчишка, успевший словно бы постареть за неполные сутки, медленно подошёл к разбитому витражу и посмотрел вниз. Заваленный трупами, залитый кровью двор кишел врагами, что безо всякого почтения ходили прямо по телам его павших друзей. У самой головы Эрмира просвистел арбалетный болт, но бард даже не дрогнул.
Сегодня он разучился бояться.
Окинув поле боя взглядом, полным тоски и сожаления, он отошёл от окна и положил руку на кусок хитина тарантула.
— Я попытаюсь.
Велисса решительно кивнула, устроила ладони на хитине и тихо шепнула:
— Начинай.
У барда больше не было его верной лютни. Он хриплым, но полным внутренней силы и боли голосом начал петь.
Они пришли, как лавина, как чёрный поток,
Они нас просто смели, и втоптали нас в грязь.
Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок,
Они разрушили всё, они убили всех нас…
Жёсткий, злой напев заполнил небольшую мастерскую без остатка, заставив вибрировать воздух. И в дрожащем мареве медленно формировался портал в Серые Земли.
Я знаю то, что со мной в этот день не умрёт,
Нет ни единой возможности их победить.
Но им нет права на то, чтобы видеть восход,
У них вообще нет права на то, чтобы жить!
Сила из хитина погибшего тарантула перетекала в Велиссу, а затем и в поющего барда. Тот не отрывал взгляда от формировавшегося портала, за которым уже проступали шеренги призрачных фигур.
И я трублю в мой расколотый рог боевой,
Я поднимаю в атаку погибшую рать,
И я кричу им — «Вперёд!», я кричу им — «За мной!»
Раз не осталось живых, значит мертвые — встать!
Последний воин мёртвой земли…
И вот первый призрак шагнул сквозь портал, отсалютовал друзьям обнажённым клинком и с яростным боевым кличем выпрыгнул прямо в окно, на головы не ожидавшим сопротивления врагам. Павшие защитники крепости неудержимой рекой изливались из портала, разделяясь на два потока: один хлынул через окно в крепостной двор, а второй стекал вниз по винтовой лестнице, затапливая пиршественный зал и оказавшихся там обречённых врагов.
Использованы фрагменты песни «Последний воин мёртвой земли» группы «Оргия праведников».