Страница 28 из 84
Тут я мысль и бросил. Волевым усилием, как бросают греться о чужой реактор. Потому что довести ее до конца означало спросить себя: а сколько процентов этот прибор насчитал лично на тебе, Форк, и в какую папку положил. Ответа у меня не было, влиять на ответ я не мог, а тревога без рычага, это не тревога, а саморазряд. На Целине с таким умели: не можешь починить, не расковыривай.
Цифрой быть спокойнее, чем подозреваемым, сформулировал я себе на ночь. Пусть я буду цифра. Цифр много, они все похожи, и никто не помнит цифры в лицо.
Утешение продержалось до отбоя, а на границе сна пришла последняя за день мысль, незваная, из тех, что приходят, когда охрана уже спит. «Вероятность того, что он об этом знает, ниже».
Он сказал это про пилота. Одиннадцать процентов на тридцать человек, обычная учебная арифметика, и я был уверен, что это не про меня: я не пилот, я технарь, мое дело тракты и хвосты кривых, а не штурвал.
Уверен я был процентов на восемьдесят. Оставшиеся двадцать легли на полку, к полусекунде Варги, к планшету старшины, ко всему, что копилось у меня за этот год с ярлыком «не понял, храню».
Полка тихо скрипнула. Место на ней пока было. Но я засыпал в тот вечер с новым для себя знанием о здешнем мире, и знание это стоило всего вылета: в Академии, оказывается, есть глаза, для которых неважно, что ты говоришь, как смотришь и насколько скучно врешь. Эти глаза читают то единственное, что я не умел подделывать.
Работу.