Страница 3 из 4
Когда солнце встаёт, я честно пытаюсь поспать, но сон не приходит. Сердце колотится с такой силой, что гулко отдаётся в ушах. То и дело слышу неразборчивый шёпот: тени переговариваются между собой, смеются над тем, как легко люди избавляются друг от друга. Стыд за то, как я поступил с незнакомцем, контрастирует с едкой мыслью, что мужчина заслужил свою судьбу. И эта идея побеждает, спасая разум от угрызений совести. Даже больше: я начинаю гордиться собой - супергероем, очищающим мир от грязи.
Спустя сорок минут перестаю бороться с собственным телом и отбрасываю безуспешные попытки отдохнуть. Открываю записную книжку. Я перечитывал её, кажется, сотню раз, выделил каждый намёк на то, где искать своё наваждение.
«До Криста было ехать всего полчаса, так что мы с отцом часто катались в твой город за мороженым», - как-то сказала она, сокращая список ближайших поселений до трёх
«Почему люди не плавают как рыбы? - смеялась Даника. - Мы жили на берегу озера, и я мечтала добираться до школы вплавь, но мама сказала, что идея глупая, как и её дочь, едва научившаяся держаться на воде».
Две лужи, которые с натягом можно было назвать озёрами, нашлись в ближайших городках, но одна из них лишь касалась поселения краем берега. Ни о каком пути вплавь до школы речи не шло.
Так я понял, что мне нужен Саспикс. А вот дальше сложнее: судя по картам, убежища там не было.
«Последнее, что я видела перед тем, как спрятаться: солнце убегает за горизонт, на меня наползает тень от церковного шпиля, а сотни этих тварей роятся в ней, переплетаются, словно черви в банке».
Точного места нет, но я знаю, где искать. Привязываю к рюкзаку лампу погибшего каннибала - дополнительный источник света лишним не будет. Тронуть его скарб так и не решаюсь - кто знает, сколько мерзости хранится внутри?
Оставшийся путь даётся тяжело. Тело гудит, мышцы словно деревянные после вчерашних нагрузок и неудобной ночёвки. Ещё и дорога пытатся меня добить, то и дело норовя подскочить к безоблачному небу. Я часто перехожу на шаг и добираюсь до Саспикса за отвратительно долгие пять часов. Впрочем, стбит вступить в город, у меня открывается второе дыхание.
«Даника совсем рядом» - эта мысль не даёт покоя и заставляет бежать быстрее. Вот она, церковь - единственная в городе. Если верить моим записям, то вход..
«Сстой».
- вновь оживает тень. Я не вижу её, но одного голоса хватает, чтобы внутренности сжались от страха.
Эй! - окликают меня в следующее мгновение. Останавливаюсь - мужчина выходит из бакалейного магазина, кладёт на асфальт импровизированный факел и направляется в мою сторону. - Смотри-ка, живой. Ты откуда, парень?
«Вpaг!» - предупреждает тень. В прошлый раз она оказалась права.
Я уже научен горьким опытом, поэтому снимаю рюкзак с левого плеча, запускаю под клапан ладонь и сжимаю рукоять пистолета, хоть и не тороплюсь его доставать - может, удастся узнать, где находится убежище? Впрочем, интерес к моей персоне быстро сменяется недоумением: незнакомец щурится, отчего испещрённое морщинами лицо приобретает хищные черты.
Это ведь Майка фонарь, да? Где Майк?
Кто? - делаю пару шагов назад. Если это друг каннибала, нам явно не по пути.
Майк где, я спрашиваю? - продолжает рычать старик, подбираясь всё ближе. - Рядом?
Он вытягивает руку - отскакиваю и достаю пистолет. Мужчина удивлённо вскидывает брови, но не останавливается.
«Сстреляй! - беснуется чудовище. - Враг!»
Старик всё движется, выкрикивает ругательства, но я разбираю лишь приказ тени, завладевающий моим вниманием.
«Стреляй. Стреляй. Стреляй».
Бах! Нажимаю на спусковой крючок. Наблюдаю, как незнакомец валится на асфальт.
Что ты наделал? - испуганно стонет кто-то, не давая осознать произошедшее. Направляю дуло пистолета на застывшую в дверях магазина девушку, мгновенно её узнаю: татуировка в виде горящей свечи в декольте, огромные голубые глаза наполняются слезами.
Даника, выдыхаю, опуская оружие. А та, о ком я грезил последние полгода, закрывает ладонью рот и заметно бледнеет, рассматривая тело убитого мужчины.
5
Красивая. Выдуманный образ мгновенно сменяется реальным, и мне кажется, что именно такой она и должна быть: худощавой, с волосами до талии и потёртым кожаным браслетом на запястье.
Дани, - зову её, но девушка отшатывается и упирается спиной в стену. Понимаю, что она никогда меня не видела и не ожидала встретить сейчас, поэтому опускаю пистолет на землю и тихонько отталкиваю его от себя, после чего поднимаю в воздух ладони. - Дани, это я. Эверик.
Эв. сглатывает, не договаривая имя. Грудь высоко вздымается от каждого вдоха. - Что ты... как?
Ты напугала меня во время последнего сеанса связи, и я решил за тобой прийти.
Прийти? - повторяет девушка, высоко поднимая брови.
Знаю, ваше убежище больше небезопасно, но в нашем всё хорошо. Мы можем, невольно приближаюсь к ней, не в силах противиться своей слабости, - пойти туда. Нас впустят.
Впустят? .
странно усмехается она.
Конечно. Все ждут, когда я вернусь вместе с тобой. Пойдём отсюда - звук выстрела мог привлечь его друзей, - указываю пальцем на труп. - кто знает, сколько мерзких каннибалов снует поблизости
Злесь каннибапов нет, шепчет она.
Хмурюсь, понимая, что в своём желании воссоединения упустил важную деталь:
Ты с ним знакома?
«Дурень», - злорадствует тень, но я не в силах разобраться в её намёках, ведь девушка поднимает тонкие ручки и обхватывает моё лицо ладонями, соединяя наши взгляды.
- Ты пришёл за мной, - шепчет она. Весь мир растворяется в её улыбке. Слышу лёгкий шорох за спиной, но знаю, что тень далеко, и твари нас не достанут. А я заслужил мгновение триумфа, правда? Сердце стучит по рёбрам, пока я склоняюсь к желанным губам...
Размечтался, крысёныш, рычит кто-то. Не успеваю среагировать кислород перекрывают мгновенно. Остаётся только хвататься за верёвку на горле, хрипеть и смотреть в серьёзные голубые глаза.
Не убивай его, - просит Даника, на секунду возвращая надежду на хороший финал, но...
Он всё ещё ключ к убежищу.
Бескрайнее небо топит меня в отчаянии с тех пор, как открыл глаза. Лежу на скрипучей повозке, руки связаны и давно онемели, горло болит, а во рту пересохло так, что язык прирос к нёбу. Слышу топот десятков ног, гул чужих голосов, в которых мне чудится зловещая насмешка. И ещё один, почти родной, но всё же бесконечно пугающий.