Страница 2 из 4
«Хочешшь увидеть ссвою Данику?»
- неожиданно повышает ставки тень. Я на мгновение забываю дышать и затравленно озираюсь в поисках дряни, что посмела надавить на больное.
Откуда они могут знать про девушку, ради которой я готов рисковать всем, что осталось? В ощерившемся осколками стёкол окне соседнего здания замер тёмный силуэт: неестественно худая, с искажёнными пропорциями карикатура на человека. Мне чудится жуткая клыкастая улыбка в том месте, где у твари должно быть лицо.
«Впуссти насс. И получишшь её. Живую».
На какое-то мгновение мелькает мысль отдать им всё за призрачный шанс увидеть свою музу невредимой. Стыд быстро топит этот низкий порыв.
- Они рядом. Закрывайте.
Удачи, парень, слышу последнее напутствие. Герметичная дверь захлопывается со звоном, резонирующим глубоко в груди, и оставляет меня один на один с пугающим миром.
Улицы кажутся чужими. Знакомые места от времени потускнели, покрылись пылью и поросли дрянной высокой травой. Она пробивается сквозь трещины в асфальте, стирает с лица земли когда-то аккуратные газоны, медленно раскалывает корнями бетон, отчего тот крошится и, подхваченный ветром, падает под ноги хрустящей пылью.
У меня давно дерёт лёгкие: воздух не такой сухой, как в бункере, но гораздо холоднее, чем я привык. Марафонить снаружи оказывается тяжелее, чем на беговой дорожке: стопа норовит подвернуться на каждой кочке, рюкзак давит на плечи, а перепады высот заставляют мышцы забиваться и гудеть в такт каждому движению. Радует одно: все мысли разлетаются из уставшего мозга. Есть только я, дорога и цель, заставляющая двигаться вперёд.
Из-за нагрузки обедать совсем не хочется: довольствуюсь крошечными кусочками сухпайка и водой. Останавливаюсь лишь дважды: на площади, у подножия непривычно пустой стелы, которую когда-то любили голуби. И ближе к вечеру, чтобы переночевать на самом краю города: передвигаться в темноте подобно смерти.
Нужно собрать дрова. В ход идёт всё, что удаётся найти: от засохшего кустарника до мебели из соседнего магазина. Солнце висит низко и заглядывает в выбитые витрины, не оставляя места теням, но я всё равно включаю фонарь и опасливо озираюсь на ведущий в подсобку проём.
К девяти часам я уже сижу между двумя кострами, прячась от наползающей тьмы, ем слишком жирную тушёнку и пытаюсь не клевать носом: поспать удастся только после рассвета.
«Осторожжней», - просыпается притихшая было тень. Я уж надеялся, что она осталась далеко позади, у самого бункера. Озираюсь, пытаясь её найти, но вместо антропоморфного силуэта вижу источник света. В мою сторону идёт крупный мужчина. Обросший, в грязной, поношенной одежде. Он держит над головой кольцевую лампу и освещает себя со всех сторон. Не думал, что встречу хоть кого-то живого. Незнакомец замирает в паре метров и сплёвывает себе под ноги.
- Здорово. Приютишь до рассвета? Дрова сэкономим да поспим по очереди, - хрипло предлагает он.
Чай не чужие теперь, раз живы.
Наверное, не знаю, как относиться к такой просьбе. С одной стороны, мужик прав. С другой.
Садись. Спать я не буду, но ты можешь отдохнуть, если хочешь.
Добро, кивает он, укрываясь в свете моих костров. Путник выключает фонарь, устраивается напротив, смотрит на нехитрый ужин и шумно сглатывает. Неохотно достаю ещё одну банку и бросаю ему: еды у меня с запасом.
«Ззря», - комментирует тень.
- Куда направляешься? - пытаюсь заполнить неловкую тишину, но мужчина бросает на меня вороватый взгляд и пожимает плечами.
- Никуда особо. Брожу, - отвечает он, открывая консервы.
Знаешь, мне порой кажется, что всё это дурной сон, - стараюсь расшевелить беседу.
Тени, бункеры, опустевший город... Однажды я очнусь от затянувшегося кошмара и пойму, что жизнь по-прежнему скучна и предсказуема. И очень обрадуюсь.
Если это сон, то почему у меня так мёрзнут ноги? - собеседник, усмехаясь, переводит мои откровения в шутку и вытягивает конечности поближе к огню. Мне не нравится его общество. Оно давит, заставляет ожидать подвоха. И словно желая подкормить мои страхи, оживает тень.
«Как он выжживал вссё это время?»
Вздыхаю. Мужчина ковыряется в содержимом консервной банки с таким видом, словно его не интересуют ни моё общество, ни припасы.
«Где пряталсся? Чем питалсся? За что его выгнали ссвои?» - продолжает чудовище. Слышу его только я, и не знаю, радоваться или трястись от ужаса. Почему эта мразь так настойчиво за мной идёт? Чего хочет? Как от неё отвязаться?
«Никак, - шепчет тень, заставляя меня вздрогнуть и оглянуться. Она мысли мои читает? Но тварь продолжает предложение, рассеивая безумное предположение: - не возьмёшшь в толк, чшто люди тожже бывают опасны? Вы убивали друг друга задолго до нашшего появления.
Поссмотри, что у него в ссумке. Я помогу».
- Слышал? - в то же мгновение вскидывается гость. Он поднимается, оставляя свой скарб лежать на земле.
«Давай».
Отворачивается, вглядываясь во тьму.
«Ссейчасс».
Делает пару осторожных шагов в ореоле костра.
«Ссмотри!» - шипит тень в моей голове, и я ползу вперёд, не в силах совладать с соблазном, откидываю клапан вонючего рюкзака, с ужасом обнаруживаю под ним человеческую руку и только сейчас понимаю, кого приютил.
Мужчина переводит на меня взгляд: мгновение, и я вижу в глазах осознание произошедшего, быстро перетекающее в животную ярость. Хочу потянуться за пистолетом, но тень снова подаёт ГоЛОС:
«Толкни!»
Пихаю его. Что есть силы толкаю в грудь. Каннибал делает всего один большой шаг назад, но этого достаточно: тень обхватывает сапог когтистыми лапами, сворачивается спиралью вокруг ноги, ползёт вверх по телу, обнимая стальными тисками.
- Нет, - удивлённо выдаёт мужчина за мгновение до того, как жуткая тварь утягивает его в темноту. Всё заканчивается за считаные секунды: ни крика, ни стона. Ни намёка на движение.
«Вкуссно», - благодарит тень, а мне остаётся только опуститься на своё место между двумя кострами. В голове стучит единственная мысль: мы не победим. Ведь сами помогаем уничтожать друг друга.
4