Не выходи

1

- Первые и последние слова, которые она сказала: «Не выходи».

Фразы, произнесённые с разницей в полгода, раздробили логичный мир на осколки и заставили меня пересмотреть отношение к собственной безопасности. Но давайте по порядку. Меня зовут Эверик Грейл, и я выжил в катаклизме. Спрятался в бункере вместе с тысячей других везунчиков. А теперь решился выйти из убежища и считаю своим долгом...

- Верик, ты ведь не всерьёз? - прерывает запись недовольный женский ГОЛОС.

Выключаю с трудом добытый диктофон, поворачиваюсь к нарушительнице и без того скудного личного пространства. Крошечная комната наполняется навязчивым ароматом лилий. Девушка складывает на груди руки. Её глаза покраснели от наспех вытертых слёз, светлые волосы всклокочены, словно она бежала сюда прямо из постели.

Раздражает. И не только то, что меня прервали, но и пренебрежительное сокращение имени.

«Даника всегда говорила Эверик», - мелькает в мыслях невольное сравнение.

Совет дал разрешение, - доношу серьёзность своих намерений: за последние пару лет добровольцев выйти на поверхность не было, и руководители убежища с энтузиазмом ухватились за возможность провести исследование.

Лори прикрывает ладошкой рот и долго молчит. Знает, что не найдёт верных слов. Ведь она не Даника.

Прикрываю веки, представляя ту, что вскружила мне голову: вздёрнутый нахальный носик, огромные голубые глаза, копна тёмных волос, десяток разномастных серёжек в левом ухе и татуировка в виде горящей свечи напротив сердца. Мы общались по радиосвязи и шутили, что моя душа летит на этот свет, словно мотылёк. Никогда не видел её, но Дани столько раз описывала свою внешность, что образ девушки в мыслях ярче образа той, кто оплакивает сейчас мой подвиг, не осознавая: я не могу поступить иначе.

- Ты погибнешь там, - грустно предсказывает Лори, после чего сбегает, оставляя меня в желанном одиночестве.

Возможно, - меланхолично отвечаю ей в спину. - Но без Дани моя жизнь не имеет смысла.

- Они здесь... внутри, - голос Даники звучит истерично. Она шумно дышит в микрофон, говорит шёпотом, отчего так сложно разобрать слова. Я не сразу понимаю, что девушка прощается, а когда осознаю это, уже не успеваю ответить. - Рада, что мы познакомились, Эверик. Жаль, я тебя никогда не увижу. Пообещай, что будешь осторожен, ладно? Не покидай убежища... Не выходи.

Связь прерывается, и сколько бы я ни звал её, девушка больше не отвечает.

2

Бам! Из болезненных воспоминаний меня вырывает упавший на металлический стол рюкзак.

Вздрагиваю и сталкиваюсь взглядом с начальником службы безопасности бункера: бывший вояка по привычке стрижёт седые волосы под ноль и носит истрепавшуюся форму. Кичится собственным опытом. Мужчина на удивление безразлично выкладывает на стол консервы, бутылки с водой, нож, фонарь, фаер и спальник. Щурится, оглядывая меня с ног до головы, и достаёт из-за пояса девятимиллиметровый глок.

- Тень не убить из пистолета, - напоминаю и поднимаю оружие, желая ощутить его вес.

Рукоять удобно ложится в ладонь, но я не настолько хороший стрелок, чтобы ствол добавил уверенности в собственных силах.

- На поверхности могут встретиться и другие опасности. Выжившие, к примеру. У тебя всего шесть патронов, так что расходуй с умом.

Понял, - киваю, начиная собирать немногочисленные пожитки в рюкзак.

Знаешь, куда идти?

Да, я конспектировал наши разговоры и нашёл старую карту. Здесь все ориентиры, бережно убираю записную книжку во внутренний карман, чтобы исключить возможность её утраты.

Уже надеюсь, что обойдётся без нотаций, но...

- Ты осознаёшь, какую глупость совершаешь? спрашивает мужчина, вынуждая меня напрячься. - У тебя есть всё: безопасность, девушка, возможность создать семью. На что ты меняешь свою жизнь?

- На что? - огрызаюсь я. - При всём уважении к вашей дочери, мы с Лори сошлись только потому, что не было других вариантов. В убежище не так много свободных людей нашего возраста.

Она и сама говорила, что до катаклизма не позволила бы такому, как я, даже смотреть в свою сторону! А Даника... мы с ней родственные души.

- И ты готов рискнуть всем ради, вероятно, погибшей девушки, с которой полгода общался по радио?

- Я готов рискнуть всем ради той, кого люблю, - отвечаю, надменно вскидывая подбородок.

Мужчина вздыхает и разочарованно качает головой, но заканчивает бесполезный разговор. Только выкладывает передо мной платок с инициалами моей бывшей.

- Лори просила передать, что будет ждать тебя дома.

Киваю, рассеянно подбираю подарок и прячу в нагрудный карман. Он навязчиво пахнет лилиями.

Почему радость светлая, а тоска - зелёная? - интересуется голос из динамика.

Грусть светлая, глупышка, - улыбаюсь её непосредственности. Мы давно обсудили всё, что имело значение, и теперь цепляемся за любую тему, лишь бы не прекращать разговор.

- Ну нет, как грусть может быть светлой? - недовольно возражает девушка. - Она тёмная. Мрачная.

- Я, к примеру, грущу, что мы не можем увидеться, но рад, что ты в безопасности.

Светлая. А тоска... она как болото. Затягивает в себя, не давая думать о чём-то другом.

Может, потому и зелёная?

- Мы обязательно увидимся. Когда-нибудь, - обещает Даника, и больше всего на свете я хочу, чтобы она оказалась права.

3

Вдох. Свет такой яркий, что хочется зажмуриться, но я не отвожу взгляда от медленно распахивающейся двери. Десяток прожекторов за моей спиной оберегают тех, кто остаётся в убежище, не дают теням возможности пробраться внутрь. А мне мерещится тихое:

«Ссломай ссвет»

.

В лицо ударяет ветер, заставляя сомневаться в реальности голоса. Воздух тащит с собой едкий аромат пепла и едва заметный запах плесени, но всё равно ощущается пьяняще свежим. Страх перед захватчиками мешается с возбуждением, ведь я наконец увижу, как сильно изменился город.

Интересно, удастся узнать улицы, по которым бродил с детства?

- Уверен? - мужской голос выбивает из ступора. Киваю и делаю два шага на ватных ногах.

«Впуссти насс», - шелестит пожухшая листва, летящая вдоль дороги. Солнце достаточно высоко, тени легко обходить. Времени не так много: мне нужно преодолеть пятьдесят три километра до соседнего города, в идеале сделать это за два дня. Хочется сразу сорваться с места, но ветер вновь приносит шипящий шёпот, от которого леденеют внутренности:

«Мы пропусстим тебя».

Усмехаюсь. Каким же шутом нужно быть, чтобы попасться на такие глупые уловки?