Страница 90 из 96
Боб наклонился вбок, перекрыв спецназовцам линию огня. Красная точка на груди Лунде исчезла.
— Но раз ты уже показал, что хотел, может, отпустишь их?
Майк пожал плечами.
— Всё это было так давно. Тридцать лет. Плюс-минус несколько минут.
— Дети очень напуганы, Майк. Такое бесследно не проходит. А я буду заложником ничуть не хуже.
Майк молча смотрел на Боба. Потом наклонился вперёд и достал что-то из-под стула. Скальпель, которым он работал на глазах у Боба.
— Разрежь, освободи их.
Боб взял скальпель, встал и, старательно оставаясь между витриной и Майком Лунде, разрезал ленту, которой были связаны миссис Паттерсон и дети. Он показал матери, что можно снять клейкую ленту с их ртов, но она то ли не поняла, то ли почему-то не захотела понять. Боб кивнул в сторону улицы, и она взяла детей за руки и поспешила к двери.
— Не забудьте Квентина, — сказал Майк.
Оба ребёнка тут же вырвались у матери и побежали к собаке. Подняли её, один спереди, другой сзади, и понесли к матери, державшей дверь открытой. Она бросила на Боба взгляд, который он счёл благодарным, и вышла вслед за детьми. Когда дверь закрылась за ними, колокольчик весело звякнул.
— Сколько у нас времени? — спросил Майк. Винтовка теперь стояла между его коленями прикладом на полу; он обхватил руками ствол, направленный в потолок.
— До штурма? Минут пятнадцать, наверное.
— Более чем достаточно. Сварить кофе?
— Думаю, лучше тебе сидеть на месте. Снаружи снайперы только и ждут, когда смогут тебя поймать в прицел.
— Ага. — Улыбка Майка была грустной и покорной. Но не только. Было в ней что-то ещё. Надежда, подумал Боб. Как при расставании, когда знаешь, что оно навсегда, и в то же время чувствуешь: впереди что-то новое и неведомое. Боб чувствовал примерно то же.
— Расскажешь, как всё было? — спросил Боб. — Давно ты это планировал?
Майк Лунде медленно покачал головой.
— Томас Гомес однажды просто зашёл сюда. Как и ты. Сказал, у него умер кот, а миссис Уайт порекомендовала меня. Я не видел его тридцать лет, он очень изменился. Но, знаешь, всё дело в глазах. Эти глаза я не забыл. Глаза человека, который убил мою девочку на той парковке. Который стоял надо мной и собирался убить и меня. Мы хорошенько разглядели друг друга, прежде чем он услышал приближение полицейской машины и убежал. И всё равно, когда Гомес зашёл в магазин, он меня не узнал.
— Его звали Лобо, он был машиной для убийства. Ты для него был просто ещё одной цифрой. Ты убил его сразу?
— Нет. Мы несколько раз разговаривали. Я приходил к нему домой, мы вместе ели.
— А потом?
— Потом я отвёз его в мастерскую у Сидар-Крик, где держал чучело его кота. Работой он остался доволен. Я дал ему кофе. С рогипнолом. Когда он очнулся, был привязан к стулу.
— Знаю, мы его нашли. Почему ты не убил его сразу?
— А ты как думаешь?
— Думаю, тебе надо было воплотить в жизнь те мечты о мести, с которыми ты жил тридцать лет. Ты пытал его.
— Да.
— И это оправдало твои ожидания?
— Нет.
— Нет?
— Мне стало плохо. Меня вырвало.
— Хотя ты всю жизнь разделываешь животных?
— Я впервые причинил боль живому существу. Хуже всего было то, что Томас раскаивался. Когда мы разговаривали здесь, в магазине, он ни разу прямо не сказал, что именно сделал. Только что причинил другим несказанно много зла и не заслуживает жизни. С бандой, говорил, давно покончил, перебивается случайными заработками, но каждую ночь ему снятся кошмары. В этом смысле, может, оставить его жить было бы более суровым наказанием. Наедине со своими кошмарами. Зато пытки по крайней мере дали мне имя и адрес человека, у которого он купил узи, — Марко Данте. Я узнал, где бывает его босс Даймен. И что детектив, которому я доверял, брал взятки, чтобы отвести любые подозрения от Томаса, Даймена и их банды. И я получил его лицо. И кожу с его рук. Когда он умер, я забрал его одежду и ключи от квартиры.
— А остальное тело высушил сублимацией.
— В каком-то смысле да.
— Значит, узи, из которого Томас Гомес убил твою дочь, он купил у Данте?
— Именно.
— А застрелив Данте, ты оставил достаточно улик и свидетелей, которые видели тебя в облике Гомеса, чтобы подозрения наверняка пали на него.
— Да.
Боб посмотрел на часы.
— Расскажи о Коди Карлстаде.