Миннесота. Час волка

52Кентукки Фрайд, октябрь 2016

— Это не тот мужик, который сюда заходил? — спросил посетитель, показывая пивным бокалом на маленький телевизор за спиной Лизы, висевший на стене с выключенным звуком. Вот что она изменила бы, если бы когда-нибудь стала здесь хозяйкой. Два больших экрана вместо одного маленького. Но включать только тогда, когда происходит что-то, что собирает людей вместе. Супербоул, президентские выборы. Что-нибудь такое.

Она обернулась.

На канале KSTP-TV над картинкой мигала строка «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ».

Репортёрша говорила в камеру. За её спиной виднелись полицейские машины и большой фургон военного вида с белой надписью SWAT на боку. Потом Лиза увидела в верхнем правом углу экрана фотографию лица. И подпись: «Боб Оз. Полиция Миннеаполиса». Дрожащей рукой Лиза схватила пульт и прибавила звук.

— …вошёл внутрь и убедил захватчика оставить его в обмен на освобождение Джилл Паттерсон и двоих детей. Сейчас Боб Оз находится там вместе с захватчиком, предположительно владельцем магазина. Это Майк Лунде, пятидесятивосьмилетний вдовец.

— Итак, Ширли, вы подтверждаете, что этот полицейский — тот самый Боб Оз, с которым вы недолго беседовали два дня назад в «Трек-Плаза»?

— Верно, Рик. Но здесь он выступает совсем в другой роли. Прежде чем Джилл Паттерсон и детей увезли отсюда вместе с мэром, она успела сказать, что они будут вечно благодарны детективу Озу за его мужество и молятся, чтобы он пережил это испытание.

Пережил. Лиза прижала ладони ко рту. Стала глубоко дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыши. А потом сделала то, чего не делала так давно, что уже и не помнила, когда это было в последний раз. Она помолилась. Господи, пусть он выживет. Если взамен Ты этого хочешь, я могу больше никогда его не увидеть. Но, милый Господи, не дай ему умереть.

Кей Майерс, пригнувшись, пробежала мимо полицейских машин у магазина таксидермиста и выпрямилась лишь за большим фургоном спецназа, где стоял Уокер. В нескольких футах от него Спрингер и О’Рурк, похоже, жарко спорили.

— Что происходит? — спросила Кей, пытаясь отдышаться.

— Спрингер хочет, чтобы спецназ ликвидировал Лунде, — сказал Уокер. — О’Рурк говорит, что это поставит под угрозу жизнь Оза.

Кей повернулась к спорившим.

— Нет! — взвизгнула она.

Они замолчали и посмотрели на неё.

— Нет, нельзя пытаться ликвидировать Лунде.

— Спасибо, но мы и без вашего вмешательства обойдёмся, Майерс, — фыркнул Спрингер. На этот раз хоть не забыл «с» в её фамилии.

— Заткнитесь и слушайте, — сказала Кей. — Оз и Лунде знают друг друга.

— Кей, не… — начал Уокер, но останавливать её было поздно, и оба это знали.

— Лунде не убьёт Оза, — сказала Кей. — А вот вы, Спрингер, идиот, вполне можете.

Спрингер качнул головой с коротким смешком.

— По нашим сведениям, детектив Оз — неуравновешенный полицейский-алкоголик, отстранённый за неподчинение приказам, и в нынешнюю ситуацию загнал себя сам. Он рисковал жизнями троих невинных гражданских. Он не герой, ему просто хочется им казаться. Понятное дело, учитывая, в какую задницу превратилась его собственная жизнь. Вы говорите, они с Лунде друзья. Может, поэтому он и продолжает мешать нашим снайперам, перекрывая им линию огня.

Кей заметила, как у неё изо рта брызжет слюна и попадает на пиджак Спрингера в тонкую полоску, когда ответила:

— Неужели до вашей тупой башки не доходит, что Боб Оз в состоянии уговорить Майка Лунде сдаться?

— Суперинтендант, у нас на это нет времени, — сказал Спрингер. — Вы можете поговорить с этой фурией?

Кей ждала, что сейчас ей на плечо ляжет большая ладонь Уокера. Но этого не случилось. Обернувшись, она увидела, что Уокер смотрит прямо на Спрингера.

— Зачем? — сказал Уокер. — По-моему, она дело говорит.

Спрингер покосился на О’Рурка, словно искал поддержки.

— Не знаю, кто дал Бобу Озу прозвище Кентукки Фрайд, — сказал О’Рурк. — Знаю только, что Боб Оз вошёл туда без оружия и освободил троих заложников. И я не готов рисковать жизнью такого человека. Пока в опасности только они двое там, внутри.

— Объясню покороче, — глубоко вздохнул Спрингер, словно имел дело с бестолковыми детьми. — Я говорил с начальством. Мне сказали: Лунде убил добропорядочного гражданина Коди Карлстада, пытался убить телохранителя Паттерсона и заодно нанёс тяжёлую душевную травму семье Паттерсона. Лунде, как и любой террорист, день и ночь мечтает совершить эти злодейства и попасть под арест, чтобы все СМИ сунули ему под нос микрофоны и он мог вещать всей стране своё больное политическое послание. А вот этого мы, возможно, и не хотим. Усвоили?

Кей не была уверена, что расслышала правильно. Они не хотят взять Лунде живым? Кто такие «мы»? И что это за «начальство», с которым он говорил? Она чувствовала, что от Спрингера ответов не добьётся. Впрочем, может, он всё выдумал, потому что предпочёл бы труп живому террористу, который расскажет всему миру, как обвёл Спрингера вокруг пальца. Лунде дал полиции Миннеаполиса и Объединённой антитеррористической группе все необходимые зацепки, но антитеррористическая группа Спрингера всё равно не смогла помешать ему похитить семью мэра.

Кей посмотрела на Уокера. Он казался чуть менее потрясённым, чем она. Потому что знал что-то, чего не знала она? Что-то, связанное с высокой должностью в мэрии и пониманием того, что нужно, чтобы забраться ещё выше? С тем, как не оступиться? Или она просто на взводе и видит призраков среди бела дня?

— Дайте Бобу пять минут, — сказала она. — Иначе я пойду вон туда… — Кей кивнула на автобус телекомпании KSTP дальше по улице. — И в точности передам им то, что вы сейчас сказали, Спрингер.

Кей смотрела не на Спрингера, а на Уокера. Он склонил голову набок и улыбался ей. Не ободряюще, не радостно, а с гордостью. И с сожалением. Так улыбаются человеку, который поступил правильно, сделал то, что ты, может, и сам сделал бы когда-то, когда ещё хватало духу. Так улыбаются человеку, которому хотелось бы помочь подняться на ноги. Но когда приходит зима и в таком месте всё покрывается льдом, остаётся только одно — беречь себя.