Миннесота. Час волка

40Закрытый посёлок, октябрь 2016

Была половина девятого. С безоблачного неба солнце светило на Миннесотский ландшафтный дендрарий, который обычно называли просто Арб. Гуннар Персон, старший садовник ботанического сада, отметил про себя, что осенний день обещает быть погожим. Он выбрался из гольф-кара и пошёл по траве к группе деревьев. Любил начинать рано, приходить на работу первым. Но сегодня, похоже, его кто-то опередил. Парк был огорожен и открывался в определённые часы, однако ограда невысокая, а территория огромная. Если кто-то хотел попасть внутрь, то попадал. Сейчас в парке проходила выставка скульптур, расставленных по всей территории. Животные словно из сложенной бумаги. Оригами, так это называлось. Только эти были металлические, в натуральную величину. Если, конечно, можно говорить о натуральной величине существ, сказочных в самом буквальном смысле. Например, того вставшего на дыбы крылатого Пегаса, к которому шёл Гуннар. Но, подойдя ближе, он увидел на спине коня крупного мужчину. Полуголого. Наверное, чей-то мальчишник, подумал Гуннар. Крылья удерживали фигуру на месте, верхняя часть туловища и плечи опирались на шею коня. Спать так было наверняка неудобно, но мужчина, должно быть, настолько пьян, что не замечает.

— Эй! — громко и бодро окликнул Гуннар. — Пора вставать!

Фигура на коне не шелохнулась. Гуннару стало не по себе. Было в ней что-то… ну, что-то мёртвое. Голова мужчины, видимо, свесилась по другую сторону шеи коня-оригами, и её не было видно. Гуннар обошёл скульптуру. Сначала решил, что ошибся: с этой стороны головы тоже не было. Потом увидел красный обрубок шеи, торчавший из воротника рубашки. Он судорожно вдохнул и принялся читать «Отче наш», шаря по карманам в поисках телефона. Нашёл, набрал номер экстренной службы. Пока шли гудки, огляделся, ища голову, но ничего не увидел. Снова посмотрел на скульптуру: при всём чудовищном ужасе зрелище было завораживающим, почти поэтичным. Словно конь вот-вот взлетит и унесёт обезглавленного человека на небо.

Суперинтендант Уокер поправил тёмные очки. Он предпочёл бы провести субботнее утро с семьёй, но знал, что расслабиться всё равно не смог бы. Стоял у скульптуры корабля викингов перед стадионом «Ю-Эс-Банк». Люди уже шли внутрь, хотя до часа дня, когда мэр должен был официально открыть съезд, оставалось почти полтора часа. Ожидая, он разглядывал что-то, висевшее на мачте над головой. Размером с теннисный мяч и, видимо, почти невесомое: оно приплясывало на порывах ветра. Разобрать, что это, ему не удавалось.

— Уокер!

Спрингер из Объединённой антитеррористической группы. Он вышел из стадиона вместе с О’Рурком из спецназа. Спрингер выглядел расслабленным, а О’Рурк не отрывал глаз от очереди, непрерывно её просматривая.

— Как у нас дела? — спросил Уокер.

— Снайперы на позициях, весь стадион под прицелом, — сказал Спрингер. — Наши люди в аппаратной следят за изображениями со всех камер наблюдения. Если кто-то на трибуне достанет из кармана хоть пачку леденцов, мы увидим.

Спрингер посмотрел на О’Рурка. Тот согласно кивнул и продолжил:

— Всех входящих обыскивают, тщательнее обычного. Если кто-то в очереди заметит, что происходит, и попытается уйти, на этот случай тоже есть наблюдатели. Все сотрудники стадиона проверены службой безопасности, и их тоже обыскивают. Короче: если Гомес что-то затеет, неприятности у него начнутся задолго до того, как он попадёт внутрь.

— Хорошо, — сказал Уокер.

Несмотря на солнце, он поёжился в пальто.

— А что у отдела убийств? — спросил Спрингер. — Есть новости?

Уокер покачал головой.

— Хорошо прячется. Кстати, вы учитывали, что он может изменить внешность, даже надеть какую-нибудь маску?

— Конечно, — сказал Спрингер. — Сегодня для нас любой может оказаться Томасом Гомесом, как бы он ни выглядел.

У Уокера зазвонил телефон. Наверняка Хансон. Опаздывает, Уокер уже пытался до него дозвониться. Он прочитал имя на экране. Рубле Исак.

— Исак, — сказал Уокер. — Давно не слышались. Слушай, я сейчас немного занят. Это может подождать?

— Уокер, — прогудел Рубле Исак, — думаю, вы согласитесь: то, что я собираюсь сообщить, ждать не может, сэр.

— Да?

— Я в больнице, у Марко Данте. Торговца оружием, которого этот Томас Гомес, по нашим данным, пытался убить во вторник.

— Да-да, я в курсе.

— Мы здесь, потому что в связи с нападением смогли обыскать гараж Данте и обнаружили самое разное нелегальное оружие. Доказательств против него достаточно, но Данте обзавёлся адвокатом и хочет сделку в обмен на сведения о Томасе Гомесе.

— И?

— Вопрос в том, насколько эти сведения для нас ценны. И для вас, потому что теперь Гомес подозревается ещё и в убийстве.

— Очень ценны, — сказал Уокер. — Очень. И ты прав, дело срочное.

— Это всё, что мне нужно было знать. Скоро перезвоню.

— Спасибо, Рубле.

Они отключились.

— Где, чёрт возьми, Хансон? — спросил Спрингер.

— Я сам хотел спросить. Похоже, ваш человек застрял в пробке.

Ваш человек. На совещании антитеррористической группы, когда Спрингер дал понять, что предпочитает видеть представителем отдела убийств Хансона, а не Кей Майерс, первым порывом Уокера было вмешаться и сказать, что решать ему. Но Майерс опередила его, заявив, что не возражает. Конечно, после совещания он мог всё переиграть, но что-то в этом деле удерживало. Чувство, будто этот Гомес — препятствие, о которое можно очень больно споткнуться. А в таком случае лучше, чтобы упал Хансон, а не Майерс. Решение было настолько же циничным, насколько практичным. С другой стороны, что могло пойти не так?

Уокер не знал, но снова поёжился на солнце.

— Слушай, Спрингер, не разглядишь, что там висит?

Спрингер поднял голову.

— Похоже на рыбку, — сказал он.

— Рыбку?

— Ага, из этих, которые раздуваются, знаешь?

Кей встала рано, съездила в «Риальто» и опросила кассиршу и киномеханика — только они и работали накануне. Добавить им было почти нечего, разве что погибший часто бывал в кинотеатре. А имён и адресов остальных зрителей они, разумеется, назвать не могли. Кей сказала, что едут двое криминалистов и «Риальто» не сможет открыться, пока они не закончат работу. Поехала к ратуше, раздумывая, не связаться ли с телепроповедником: вдруг что-то видел или слышал. Решила дождаться результатов работы криминалистов и патологоанатомов. А вернувшись в отдел убийств, сделала то, что задумала ночью, пока лежала без сна. Помогла Бобу Озу. И, вероятно, всё себе запорола. Она поднесла чашку кофе к губам, изучая экран компьютера. Список дел об убийствах с несколькими жертвами. Сначала задала в поиске «Перес» и «1995». Нашла отчёт, затем расширила поиск. Сделала снимки экрана с отчётом и результатами поиска, нажала значок «Поделиться». Ввела электронный адрес Боба Оза. Помедлила и нажала «Отправить». Услышала свист улетающего письма — а возможно, и собственных шансов на повышение.

Она тяжело выдохнула, словно до этого задерживала дыхание. В общем зале было почти тихо, слышался только голос Джо Кьоса, который сидел через несколько столов и говорил по телефону. Похоже, проверял наводку. И ей нужно проверить ещё одно, прежде чем уйти на выходные. Она посмотрела на часы. Дорога в Сидар-Крик к женщине, сообщившей о возможном следе, субботним утром должна занять не больше сорока пяти минут.

Она уже выходила, когда что-то пришло ей в голову. Кей остановилась, повернула обратно и подошла к новому кабинету. С удивлением увидела, что покраска закончена. Ни банок, ни кистей. Почувствовала смутное разочарование, но отмахнулась от него и вышла из здания.

Мэр Миннеаполиса Кевин Паттерсон разглядывал себя в большом зеркале в спальне. В целом был доволен. Если камеры не поставят слишком низко по отношению к трибуне, намечающийся второй подбородок не будет заметен. Волосы начали редеть и седеть, а после переезда в самый большой кабинет ратуши он набрал несколько фунтов. Но в общем стареет вполне достойно, правда? Во всяком случае, многие удивлялись, услышав, что ему около пятидесяти пяти. Не могут же все они льстить какому-то мэру? Ладно, у него нет внешности политиков, которых народ по-настоящему любит. И харизмы нет. Но он знал: если правильно разыграет карты, место в Палате представителей вполне достижимо.