Страница 5 из 96
3Динкитаун, сентябрь 2022
Я снова открываю глаза. Я снова в такси, снова внутри собственной головы. Конечно, я не могу знать наверняка, был ли я по-настоящему в голове убийцы, действительно ли я думал то же, что и он, пока он шёл по Николлет-молл шесть лет назад. Думал ли он тогда, что умрёт. Что я знаю точно: он в ту самую минуту был на Николлет-молл — это неопровержимый факт: камера наблюдения зафиксировала его, а изображение с помощью двоичного кода превратилось в цифровую запись, исключающую всякие сомнения.
Я прошу водителя отвезти меня в Динкитаун.
Солнце поднимается, когда мы пересекаем реку и въезжаем в район малоэтажной застройки. Это совсем другой мир, не Джордан. Динкитаун — здесь живут студенты. Люди, у которых есть будущее. Те, кто потом займёт кабинеты в блестящих банковских зданиях и гранитных корпусах мэрии, учительские и места за 350 долларов на стадионе «Ю-Эс-Банк». Когда мы с двоюродным братом стали достаточно взрослыми, мы часто приезжали сюда пить пиво в дешёвых забегаловках. Для меня в Динкитауне было что-то богемное и будоражащее. Запах марихуаны и тестостерона, звуки молодости, хорошая музыка, мальчики знакомятся с девочками, ощущение некоторой — но не чрезмерной — опасности. Место, где можно было проскочить по короткой дуге свободы между юностью и взрослой жизнью — достаточно лихо, но не настолько, чтобы такие правильные ребята, как мы, не приземлились потом на обе ноги. Как я и сделал. Однажды девушка брата привела с собой подругу, мы с ней улизнули из бара и покурили косяк в одном из переулков, а потом занялись, скорее всего, довольно заурядным сексом, который я тем не менее всегда помню — из-за экзотической, во всяком случае для меня, обстановки.
Сейчас я почти не узнаю это место. Оно выглядит так, будто в тетради учитель исправил все грамматические ошибки и вычеркнул все непристойности. Мы проезжаем место, где когда-то была кофейня, и хозяин божился, что именно здесь Боб Дилан впервые выступил, когда приехал из Хиббинга учиться. Теперь там строят какую-то громадину. Я спрашиваю водителя, не считает ли он, что фиолетовый фасад — дань другой музыкальной знаменитости города — Принсу. Водитель только посмеивается и качает головой.
— Зато «Завтрак у Эла» всё ещё на месте, — говорю я и показываю на дверь этой крошечной тесной забегаловки, где — если свободное место оказывалось в дальнем конце — приходилось протискиваться между сидящими у стойки и влажной стеной.
— В тот день, когда попробуют закрыть «Эла», здесь начнутся бунты, — говорит водитель и громко смеётся.
Я прошу остановить у моста через железнодорожные пути. Выхожу из машины и гляжу вниз на рельсы. Раньше здесь изредка ходили товарные составы, и судя по сорнякам между ржавыми рельсами, движение с тех пор не слишком выросло. Перехожу дорогу и иду к углу, где на стене всё ещё написано «Бар Берни». Дёргаю ручку — заперто. Прикладываю ладони к стеклу рядом с объявлением «Сдаётся» и заглядываю внутрь. Барная стойка на месте, а больше из мебели — ничего.
Теперь мне нужно залезть в голову полицейского.
И я пытаюсь представить, как всё могло быть — что говорили и делали здесь тем утром шесть лет назад.