Миннесота. Час волка

20Глаза, октябрь 2016

В половине четвёртого над дверью «Городской таксидермии» звякнул колокольчик.

Из двери за прилавком вышел Майк Лунде, сдвинув очки для чтения на лоб.

— Детектив Оз, — сказал он, вытирая руки о грубый синий фартук.

— Лунде.

Боб огляделся. Если не считать животных, здесь было так же пусто, как в прошлый раз.

— Чем могу помочь?

Боб улыбнулся и похлопал белохвостого оленя.

— Хотел спросить, можно мне сегодня у вас немного посидеть?

Лунде посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Других зацепок по Гомесу у нас нет, — объяснил Боб. — Это единственное место, где можно ждать его появления.

— Оставайтесь, буду рад, — сказал Лунде. — Только я бы особо не надеялся. Мы с Томасом не договаривались на определённое время.

— Знаю.

— Тогда ладно. Кофе?

Боб прошёл за Лунде в дверь за прилавком и оказался, судя по всему, в мастерской. Просторная комната с несколькими верстаками и инструментами на стенах. Запах — наверное, клея — напоминал что-то из детства, навевал мысли о Рождестве и сладостях, только был чуть резче. Чтобы освободить Бобу место, Лунде переставил четыре желтовато-белые фигуры, будто вырезанные из пенопласта. Одна напоминала оленя, остальные — зверей помельче, возможно, рысей или волков.

— Что это?

— Мы называем их манекенами, — сказал Лунде, наливая кофе из покрытого пятнами кофейника. — Заказываем, и они приходят уже в таком виде.

— Так это жульничество.

Лунде засмеялся и протянул Бобу кружку с надписью «Национальная ассоциация таксидермистов».

— Кое-где ещё надо подточить, там, где я поставил крестики. Но да, времена, когда мы использовали формалин и мягкие ткани животного, прошли. Теперь только шкура и рога. Ну и зубы, если заказчик пожелает.

Лунде подошёл к оленьей голове с шеей, закреплённой на подставке. Шкуру вокруг носа и глазниц усеивали точки, похожие на уколы иглы. Он вдавил в одну из глазниц небольшой комок глины, выдвинул ящичек в пластиковом контейнере и достал два глаза.

— Пластмасса?

— Стекло. Эти сделаны на заказ. К глазам я особенно придирчив. По мнению некоторых поставщиков — чересчур.

Лунде вдавил глаз в глину. Присмотрелся, чуть повернул.

— У оленя продолговатые зрачки, их надо располагать горизонтально.

— Почему?

— Чтобы одним взглядом охватывать весь горизонт. Ведь они — добыча.

— Высматривают хищников?

— Именно.

Вставив оба глаза, добавив вокруг них глины и придав ей нужную форму, Лунде сел на один из верстаков, взял шкуру и показал Бобу дырку.

— Пулевое отверстие.

С изнанки он немного расширил его, потом принялся зашивать. Кончик нитки опалил зажигалкой.

— Тихо у вас, — сказал Боб.

— Да.

Лунде подошёл к оленьему манекену, смазал клеем глину вокруг глаз и натянул шкуру на голову, как свитер.

— Пока больше на осла похож, — сказал он, приподнимая обвисшие уши. — Но с этим разберёмся потом.

— И сколько времени уходит, чтобы, э-э… сделать животное?

— По-разному. От недели до полугода. С такой головой работы куда меньше, чем с животным целиком. Многие операции требуют времени. Снять шкуру, засолить, высушить. А потом надо найти нужное выражение.

Он взял со стола скальпель и принялся подрезать и подворачивать белую кожу вокруг глаз.

— Вот этому, например, надо придать вид спокойной силы. Так называемый альфа-самец.

— Вот как?

— Таким заказчик его запомнил, когда застрелил, — такое чучело и заказал.

— Охотник хочет запечатлеть миг торжества над зверем, который считал себя хозяином положения, — сказал Боб.

— Очень поэтично. И в данном случае очень точно.

— И вы можете это сделать? Придать зверю такое выражение, чтобы оно выглядело подлинным?

— Ну, — сказал Лунде, — подлинное ли оно, я, конечно, не знаю. Что чувствует животное? Приходится пользоваться воображением, и в итоге я наверняка придаю ему более или менее человеческий облик. Во всяком случае, главное — посмотреть глазами заказчика. Показать то, что он хочет увидеть.

— А если вам не нравится то, что он хочет увидеть?

Лунде пожал плечами.

— Я парикмахер. Причёску выбирает клиент. Но в определённых пределах у меня есть свобода сделать нечто такое, что превзойдёт его ожидания. Его удовольствие — и моё тоже.

Лунде поднял голову. Над дверью снова звякнул колокольчик. Он вышел, Боб последовал за ним в трёх шагах.

В магазине стояла женщина. Они с Лунде явно были знакомы и сразу заговорили о заказе — чучеле собаки. Лунде объяснил, что ждёт новые глаза: присланные его не устроили.

Боб вернулся в мастерскую к своему кофе.

Через некоторое время вернулся и Лунде, снова взялся за работу.

Боб на мгновение закрыл глаза и прислушался к тишине и негромким звукам, сопровождавшим работу Лунде. Смотреть, как тот работает, как медленно проступает результат, было успокоительно. Словно лекарство. Лучше любых таблеток.

— Значит, вам тоже нравится смотреть, — сказал Лунде, будто прочёл его мысли.

— Возможно. Почему «тоже»?

— Томас. Он вот так же сидел на вашем месте. Почти не разговаривал, изредка спрашивал о каких-нибудь технических подробностях. По вопросам можно было подумать, что в таксидермии он разбирается достаточно, чтобы самому сделать чучело кота. Я ему как-то это сказал. Он ответил, что ничего в этом не понимает, просто руки у него умелые. — Лунде улыбнулся. — Но, может, у него были тайные цели. Может, принёс кота, чтобы перенять кое-какие мои приёмы.

— Тайные цели, — повторил Боб. — Как с X-11.

— X-11? — Лунде сменил скальпель на более мелкий.

— Да. Думаю, он внедрился в X-11, чтобы отомстить за гибель семьи.

— В самом деле?

— Наплёл им, будто работал на наркокартель по ту сторону границы, а сюда его переправили, потому что полиция села ему на хвост. Ничто не опровергало историю Гомеса, и в X-11 ему поверили. Он стравливал банды, добиваясь, чтобы наркоторговцы убивали друг друга — и из X-11, и из других группировок. А когда начальство отвело его от передовой, продолжил мстить уже своим.

— И его не разоблачили? — Лунде отступил на шаг, оценивая работу.

— За четыре года погибает каждый четвёртый наркоторговец. Вдумайтесь. В этой стране у приговорённого к смерти меньше шансов быть казнённым, чем у торговца крэком — получить пулю на улице. Глава X-11 привык к естественной убыли. Наверное, спохватились не сразу, но, когда сопоставили факты, выставили Гомеса. Похоже, после этого он остановился.

— Гм. Вы это знаете, Оз, или это, скажем так, домыслы?

— Назовём обоснованным предположением. Если он остановился, возникает вопрос: почему снова начал? Решил, что недостаточно отомстил за семью? Какая-то накопившаяся ярость, которую что-то выпустило наружу? Смерть кота, например. Многие просто срываются, когда умирает кто-то или что-то… ну, близкое, любимое.

— Тут вы, уверен, правы.

Лунде вернулся к верстаку и вытер скальпели.

— Что мне кажется немного странным — так это его грубый промах с Данте, — продолжил Боб. — Расстояние не больше трёхсот ярдов, а чехол был от M24 с оптическим прицелом. Такими пользовались снайперы в Афганистане, такими и полиция пользуется.

— Может, именно с этой винтовкой он мало упражнялся?

— Когда готовишь всё с такой тщательностью, как Гомес, то почти уверен, что попадёшь. Ветра практически не было, расстояние слишком маленькое, чтобы температура могла на что-то повлиять. Если бы он допустил обычную ошибку новичка и не учёл перепад высот, пуля ушла бы выше, а не ниже.

— Может, перенервничал, рука дрогнула. Многие охотники, которые ко мне приходят, говорят об «оленьей лихорадке». Кстати, дружок, на сегодня мы с тобой закончили. — Лунде снял перчатки. — А значит, пора немного поработать con amore.