Страница 34 из 96
19Четыреста ярдов, октябрь 2016
В магазине стоял Дональд Дак. Полуденное солнце положило полоску тени поперёк его клюва. На лбу была нарисована мишень, а в руке он держал направленный на меня пистолет. Я подошёл к прилавку. На стене за ним висели выставленные на продажу винтовки. С магазинами и пистолетными рукоятками, они скорее напоминали об Ираке и Афганистане, чем об охоте на оленей. На рекламном плакате на колонне был изображён пулемёт и написано: «Потому что иногда единственное, от чего тебе станет легче, — пострелять из пулемёта».
Появился мужчина в камуфляжной кепке и футболке с надписью «Тотальная оборона».
— Добро пожаловать в «Митро». Чем могу помочь, сэр?
— У меня заказан час с инструктором.
Мужчина посмотрел на что-то, лежавшее перед ним на прилавке.
— Мистер… Джонс?
— Верно. У меня проблемы со стрельбой по целям, расположенным ниже меня.
— Да, здесь так и записано. У вас там винтовка?
Я кивнул и приподнял свёрток в пузырчатой плёнке.
— Тогда я только возьму патроны. Идёмте. Меня зовут Джим.
— Томас.
Вырвалось само. Ничего страшного, но впредь надо следить, не появляются ли признаки рассеянности. Думать. Думать. Всё время.
Джим вывел меня на улицу. Мы прошли мимо двух обычных стрельбищ: на одном стреляли по тарелочкам, на другом — по мишеням в виде человеческих фигур. Оба — на триста ярдов, для обычных винтовок, пояснил Джим. На возвышении стояли двое приятных с виду подростков с оружием, вполне обычные, — он в куртке с изображением звёздно-полосатого флага, она в свитере с надписью «За оружие». Оба вежливо поздоровались.
— Привет, Ула. Вы с Сигрид не сделаете перерыв на кофе?
Они кивнули и ушли. За возвышением, внизу, на ровном месте, стояла деревянная стенка с обычными круглыми мишенями.
— Расскажите, в чём именно проблема, Томас.
Я повторил: никак не получается выставить прицел с поправкой на разницу высот между мной и целью.
— Понятно. — Джим кивнул с серьёзностью священника, только что выслушавшего мою исповедь. — Но вы не волнуйтесь, Томас. Сегодня мы с вами это исправим.
— Спасибо, — ответил я. Больше ничего в голову не пришло.
— Покажете, как вы располагаетесь для стрельбы, Томас?
Я развернул винтовку и лёг на один из двух резиновых ковриков.
— Цельтесь и дышите, — сказал Джим.
Я послушался. Он обошёл меня, встал сзади и, покряхтывая, подправил мою позу в разных местах ногой. Потом лёг рядом, на второй коврик.
— Так, — начал он, прочистив горло. — До мишеней триста ярдов, и они, как видите, значительно ниже нас. Многие со мной спорят, когда я говорю: неважно, ниже тебя цель или выше, целиться надо ниже, чем обычно. Если цель внизу, как у нас сейчас, они ещё понимают. Но чтобы целиться ниже, когда цель наверху, — нет. Их логика восстаёт…
— Я не спорю, Джим, я только хочу…
— …потому что они не понимают: на траекторию горизонтального выстрела сила тяжести влияет сильнее, чем на выстрел вертикально вверх или прямо в землю. Представьте себе…
— Я всё это знаю, Джим. У меня один конкретный вопрос.
— Представьте себе, что вы лежите на склоне, а внизу, на равнине, в трёхстах ярдах от вас олень…
— В четырёхстах ярдах.
— Простите?
— Олень в четырёхстах ярдах от меня. И угол с того места, где я стою, пятнадцать градусов.
— Конечно, но давайте возьмём пример с тремястами.
— Нет, — сказал я.
Джим немного растерялся: сбился с привычного хода. Но я видел, как его мозг ищет способ продолжить игру, которую он знал в совершенстве.
— Я не советую новичку начинать с цели дальше трёхсот ярдов, — сказал Джим. — На трёхстах вы уже подходите к тому, что мы называем предельной дальностью прямого выстрела, какими бы патронами ни пользовались. Дальше ветер и погода влияют на пулю так сильно, что новичок только ранит оленя или спугнёт, а вам ведь этого не надо, Томас.
Я снял тёмные очки. Мы встретились глазами.
— Четыреста ярдов, — повторил я. — Мне нужно только понять, верны ли мои расчёты или я чего-то не учёл.
Он вдохнул. Моргнул.
— Как знаете, — пробормотал он, сдвинул кепку на затылок и сосредоточился, двигая челюстями, будто жевал траву.
Я ждал. Торопиться мне было некуда.
Он повернулся на бок и достал телефон. Застучал по калькулятору.
— Ладно, четыреста ярдов, — сказал он. — Целиться надо так, словно расстояние — четыреста ярдов.
— Я так и думал.
— Отлично. Ну что, Томас, попробуем несколько выстрелов по той мишени слева внизу?
Я пожал плечами.
— Какие исходные данные?
Он назвал расстояние и угол, и я сказал, что косинус мне не нужен: я и так знаю его для любого угла. И калькулятор, чтобы рассчитать поправку прицела, тоже не нужен. Я посмотрел на флаги на фасаде магазина у меня за спиной. Лёг на коврик, зарядил винтовку, выставил прицел.
— Как будете готовы, стреляйте, — сказал Джим.
Я вдохнул, задержал дыхание. Увидел перед собой лицо Коди Карлстада — такое, как на фотографии. Мишень на лбу, как у того Дональда Дака. Целится из пистолета в меня, в мою жену, в моих детей. Я выстрелил. Перезарядил. Выстрелил. Перезарядил. Когда она смеялась, она была такая красивая, а когда у неё разрывалось сердце, моё тоже разрывалось. И у меня оно разрывалось часто, потому что её сердце могла разбить любая мелочь: незнакомец, которого ей стало жалко, или свет, упавший так, что напомнил о времени, которого уже не вернуть.
— Пусто, — сказал Джим.
— Что?
— Магазин. Пустой. Можете больше не жать на спуск.
— Конечно.
Я положил винтовку и встал.
Мы спустились по склону к мишени.
— Неплохо, — сказал Джим.
Все пять пуль легли в круг радиусом пять-шесть дюймов.
— Могло быть лучше, — сказал я, отметив, что по горизонтали разброс больше, чем по вертикали. — Что посоветуете?
— Можно поработать над положением тела и дыханием, но спуск вы от природы чувствуете очень хорошо. Повесьте дома, Томас.
Он снял бумажную мишень, свернул и протянул мне. Наверное, он так делал со всеми клиентами: выдавал трофей, чтобы было что принести с охоты.
Мы пошли обратно вверх по склону. Джим смотрел, как я снова заворачиваю винтовку в пузырчатую плёнку.
— А на кого именно вы собираетесь охотиться? — спросил он наконец.
Я продолжал заворачивать.
— Почему спрашиваете?
— M24. Нет, с ней, конечно, можно и на охоту. Вообще-то изначально для этого она и предназначалась. С кое-какими переделками.
— На хищников, — сказал я, не поднимая головы.
— Будем считать, я этого не слышал, — засмеялся Джим.
Я не засмеялся.
— Конечно, не моё дело, Томас, но вы ведь знаете, что волк теперь под охраной?
— Да?
— Ага. Но не бойтесь, доносить не собираюсь. Волков видели в Сидар-Крик, чёрт побери, а это полчаса от центра города. У нас свободная страна, люди имеют право защищаться, я так считаю. Или я не прав, Томас?
— Ещё как правы, — сказал я.
Вернувшись в магазин, я заплатил наличными.
— Нечасто такое увидишь, — сказал Джим.
За моей спиной кто-то вошёл. Не знаю, почему я обернулся: то ли шаги, то ли кашель, то ли прозвучавший хриплый голос. Двое полицейских в форме, мужчина и женщина. Сердце забилось чаще. Я забрал сдачу, зажал винтовку под мышкой, опустил глаза и решительно пошёл к выходу. На стоянке увидел пустую полицейскую машину. Ничего странного, что полицейские приезжают на стрельбище, сказал я себе, наверное, тренируются здесь. И всё равно шёл быстрее обычного. А когда услышал за спиной тот хриплый голос: «Сэр! Постойте!» — понял, что, как бы тщательно ты всё ни спланировал — будущее своей семьи или то, как будешь жить, потеряв её, — против игры случая ты бессилен.