Миннесота. Час волка

8Волк, октябрь 2016

— Понимаю, вы связаны врачебной тайной, доктор Эгеланд. Но здесь речь идёт о возможном убийстве.

— По телефону вы сказали «убийство», детектив Оз, без «возможного». — Эгеланд поправил на носу только что протёртые очки. Полицейский сидел перед ним на стуле, где обычно размещались пациенты. Судя по тому, как он был одет, Эгеланд скорее принял бы его за главаря мафии или сутенёра. Пальто — чуть ли не оранжевое, галстук — из красного шёлка, коричневые туфли — пожалуй, слишком щегольские и лёгкие для миннеаполисской осени. Но предъявленное удостоверение подозрений не вызвало, да и трудно было представить, чтобы человек так старался только ради того, чтобы выманить какие-то сведения о диагнозе «диабет».

— Раз у вас этикетка с фамилией Гомеса на коробке, вы уже знаете, что он диабетик, — сказал Эгеланд. — Значит, моё подтверждение вам, собственно, не нужно.

— Нет. Но меня интересуют ещё две вещи. Во-первых, у вас есть какие-нибудь сведения о том, как связаться с Гомесом?

— У меня есть его адрес в Джордане.

— Телефон?

— Нет.

— Хорошо. Второй вопрос: когда ему понадобится новый рецепт?

— Что вы имеете в виду?

— В коробке оставалась одна использованная шприц-ручка. Обычно их хранят в коробке, а коробку выбрасывают, когда использована последняя игла. Верно?

— Вполне возможно.

— Не знаю, последняя ли это коробка. Но знаю: когда инсулин закончится, ему придётся обратиться к своему лечащему врачу, то есть к вам. Можете посмотреть его карту на компьютере и проверить, когда понадобится новый рецепт?

Эгеланд хмуро смотрел на детектива Оза. Этот человек ему не нравился. Такую надменность встретишь лишь у того, кому совершенно плевать, нравится он людям или нет.

— Врачи говорят, что шансов у потерпевшего мало, — сказал полицейский. — Уберите слово «возможное» и считайте, что это убийство.

Эгеланд задумался. На одной чаше весов — это слово, на другой — обязанность хранить врачебную тайну. Убийство. Исключение. Черта, за которой этические споры заканчиваются. Он вздохнул, посмотрел на экран и начал печатать.

— Инсулин закончится через десять дней.

— Значит, до этого он сюда придёт?

— Нет, скорее всего, позвонит. Я отправлю рецепт по электронной почте в аптеку неподалёку от того места, откуда он звонит.

Эгеланд смотрел, как детектив Оз наклоняется вперёд, кладёт блокнот на стол, словно стол принадлежит ему, и начинает писать.

— Теперь слушайте, Эгеланд. Когда Гомес с вами свяжется, позвоните в полицию Миннеаполиса по номеру, который я здесь записываю. Нам нужно название аптеки, где он будет забирать инсулин. А рецепт отправьте только после того, как мы займём там позиции. Понятно? — Оз вырвал листок и подвинул через стол.

Якоб Эгеланд был потрясён.

— Вы хотите, чтобы я помог полиции арестовать собственного пациента? Вы не понимаете…

— Доктор Эгеланд, больше всего я хочу, чтобы вы поступили по совести и тем самым помешали Томасу Гомесу убить ещё нескольких человек. Если такая моральная алгебра для вас слишком сложна, я могу уйти и вернуться с судебным предписанием.

Эгеланд смотрел на номер телефона, словно цифры на листке были уравнением, которое можно решить.

— Я это сделаю, — наконец уступил он. — Но хотел бы получить письменное предписание судьи.

— Хорошо. Только не обещаю, что мы успеем оформить его прежде, чем Гомес с вами свяжется. Я всё равно могу рассчитывать на вашу помощь?

Якоб Эгеланд кивнул.

Детектив Оз убрал блокнот в карман и встал.

— Он тихий человек, — негромко сказал Эгеланд. — Но умный. В первый раз я удивился, как хорошо он понимает медицинскую латынь.

Оз остался стоять.

— А через полгода он пришёл на первый плановый осмотр и снял рубашку. Тут я опять удивился: весь торс был в татуировках. Знаете… бандитских.

Оз снова сел.

— Каких банд?

— Я не все знаю, но на спине у него вытатуировано X-11.

Оз медленно кивнул.

— X-11. А остальные?

— У него была татуировка с волком. Я видел такого на граффити. Поэтому предполагаю, что это тоже какая-то банда.

Полицейский что-то набрал в телефоне, поднял его и показал Эгеланду изображение чёрного волка, вытатуированного на голой спине.

— Похож на этого?

— Да, вполне может быть.

— И теперь вы боитесь, что, если поможете нам его поймать, банда вам отомстит?

Эгеланд испуганно поднял глаза.

— Нет. Нет, до этой минуты я об этом не думал. — Кадык врача дёрнулся вверх-вниз. — Мне стоит…?

— Ни в коем случае, — сказал Оз, снова вставая. — Мы тоже обязаны хранить тайну. Никто не узнает, что сведения мне дали вы.

— Никто?

— Совершенно никто. — Оз быстро улыбнулся. — Пора обратно, в приличную часть города. Хорошего дня. Надеюсь, вы скоро позвоните.

Было полшестого, уже смеркалось. Боб Оз шёл по коридору больницы «Ридженси». День выдался довольно неплохой. Наконец-то случился день, в котором был хоть какой-то смысл. Он смог спокойно заниматься делом Гомеса: больше никто в отделе убийств в нём не участвовал и тем, что делает Боб, не интересовался. А коллеги из отдела тяжких преступлений пока, по крайней мере, не заметили, что он занимается их делом. К счастью, Боб всегда умел поддерживать хорошие отношения с Кари из отдела по борьбе с мошенничеством. При необходимости она помогала отделу убийств и всегда была незаменима. Возле палаты 531 он показал удостоверение полицейскому на посту.

— Из отдела тяжких преступлений кто-нибудь приходил?

— Нет, — сказал полицейский. — Он только что очнулся после операции.

— Хорошо, — сказал Боб и вошёл.

Лежавший в кровати толстяк перевёл затуманенный лекарствами взгляд со стены на Боба.

— Марко Данте. — Боб придвинул стул к кровати и посмотрел на аппаратуру, к которой был подключён толстяк. — Я из полиции Миннеаполиса. Взгляните на этот рисунок.

Боб поднёс телефон к Данте. Портрет, сделанный полицейским художником, он скачал с внутреннего сайта полиции. Лицо латиноамериканца: широкое, с резко очерченными бровями. Боб предположил, что художник составлял портрет по описанию миссис Уайт, которую опросили коллеги из отдела тяжких преступлений.

— Интересно, что этот человек, Томас Гомес, против вас имеет.

Данте скользнул взглядом по экрану и снова уставился в стену.

— Понятия не имею, кто это. И кто вы. — Голос был густой, итальянский акцент — прямо из «Клана Сопрано».

Когда Данте увидел рисунок, Боб не заметил на его лице никаких признаков узнавания. Может, плохо нарисовали. Или Данте хорошо врёт. А может, они с Гомесом никогда не встречались.

— Я человек, который спас вам жизнь, — сказал Боб.

Данте посмотрел на него, нахмурился.

— Дыхание рот в рот, — сказал Боб.

Данте скривился.

— Врёте.

— Нет. Вы выблевали свой завтрак. Какие-то макароны, да?

Данте моргнул.

Боб придвинулся ближе. В любую минуту мог вломиться кто-нибудь из отдела тяжких преступлений.

— Думаю, за вами охотится банда, Данте. В последнее время ни с кем из них не поссорились?

— Ничего я ни про какие банды не знаю.

— Нет? И оружие X-11 не поставляли?

— Я понятия не имею, что за X…

— Не утруждайтесь, Данте. Мы знаем, что вы снабжаете их дешёвыми стволами, а они взамен разрешают вам торговать оружием на своей территории. — Боб звонил в отдел по контролю за оружием. Имя Марко Данте там знали, но ни подтвердить, ни исключить его связь с X-11 не могли.

— Понятия не имею, о чём вы говорите, — сказал Данте и громко зевнул. — У меня автомастерская в Джордане. Джордан — не территория X-11, там «Чёрные волки». Вы что, карту банд не знаете, детектив?